Не осталось и терпения, чтобы отвечать на бесконечные глупые вопросы, убеждать ропщущих в твёрдости своего решения и что-то доказывать. Виолетта просто встала, обошла гигантский стол и открыла дверь в коридор. Стоявший там рыжий начальник внутренней охраны подпрыгнул от неожиданности и тут же отошёл к стене, освобождая проход.
— Прошу, — сказала Виолетта, указывая ладонью на дверь. — Всех, кто не согласен с моим решением, я прошу уйти на пенсию прямо сейчас, с сохранением всех выплат и пособий, естественно. Мне будет проще отдать вам ваши поганые деньги, чем добиться от вас какой-то пользы.
Она окинула взглядом помещение, и, не заметив на лицах ничего, кроме бараньей покорности, холодно кивнула:
— Собрание окончено.
И сама вышла за дверь.
Начальник безопасности — пока Виолетта шла за ним по коридорам подземных этажей, она пыталась вспомнить, как же его всё же зовут — Святослав или Станислав? — был хмур и суров. Перед тяжёлой металлической дверью он отстегнул от пояса связку ключей и провернул ключ в скережещущей скважине.
Внутри, пристёгнутый к креслу, в свете белой жужжащей лампочки, и правда оказался заключённый. Нет, не так.
Крыса.
Та, которая просочилась внутрь ХэльМеда, подобралась достаточно близко к Виолетте, навострила ушки и всё внимательно слушала для своего начальника-пса. Чтобы он потом погладил крысу по головке и может быть даже не сожрал.
Виолетта подошла к креслу, заглянула в большие, наполненные страхом и мрачной решительностью глаза. Наверное, у неё самой сейчас были такие же.
Крыса молчала.
И это она правильно делала, потому что разговорами могла бы сделать только хуже.
Виолетта обернулась на Станислава или Святослава, кивнула ему. Он, одно лицо со всего двумя именами, вышел, прикрыв за собой дверь. Но Виолетта точно знала, что он стоит в проёме, слышит, что происходит внутри.
Хорошо, что говорить им было не о чем. У неё своя правда, у крысы — своя, причём наверняка ещё и аккуратно завёрнутая в пафос справедливости. В разговоре они только потратят воздух и время.
Виолетта взяла со столика шприц — любезный презент из лаборатории Сологуба, поднесла иглу к тонкой синей нитке на внутренней стороне локтя крысы.
«Больно не будет, это как комарик укусит», — подумала Виолетта.
Уже когда Станислав закрывал за ней металлическую дверь, глава ХэльМеда подумала, что крысе даже немного повезло, что её поймали сейчас. Виолетта вколола ей слабую версию Калипсо, и у крысы всё еще была вероятность в шестьдесят процентов не заболеть вовсе.
Виолетта поднялась к себе и ещё из коридора увидела, что на полу спальни лежит квадрат тёплого мерцающего света. Она небрежно сбросила с ног туфли и остановилась в дверном проёме.
На постели, завернувшись в шёлковую простыню как в тогу, лежал Феликс. Он не обратил на неё внимания и продолжил ленивым движением пальца выталкивать с сенсорного экрана смартфона неинтересные новости.
Она подошла ближе, и он тут же улыбнулся ей самой остроконечной и хитрой улыбкой из своего запаса. Но разглядев выражение её лица, тут же поник, отвернул край одеяла и подвинулся в сторону. Похлопал ладонью по матрасу рядом с собой.
Виолетта легла прямо так, в чёрном деловом костюме, обняла широкую грудь и тихонько засопела, иногда подрагивая плечами. Феликс не смотрел на её слёзы, но сердце его сжималось, когда такая, как она, плакала.
Харитон долго не мог дозвониться до внука: сначала по телефону, а потом и в дверной звонок. Не меньше, чем через пару чёртовых минут, за которые у Харитона чего только не пронеслось в голове, дверь наконец открыли. В проёме появилась сонная физиономия Олега.
— Он весь день дрыхнет, болван! — грозно гаркнул Харитон. — А до тебя мать с утра дозвониться не может!
Олег охнул, машинально похлопал себя по карманам, оглянулся в коридор. И тут за его спиной Харитон заметил какую-то незнакомую девицу.
— А это что за скурея? Ты, Олег, совсем совесть задушил?!
— Деда… — попытался остановить его Олег, но Харитон всё больше распалялся:
— То есть мадаму свою только в хоспиталь увёз, а тут уже новенькая мамзель? Да где ты такого дерьма понабрался?! Мы с Ритой тебя такому не учили!
— Дед…
— Отец твой, да? Его порода, чую, аж смердит! Нет, ну вы поглядите на него!..
Геля за спиной Олега решила, что лучшего всего будет капитулировать на кухню. Может быть, там её не заденет ударной волной недопонимания.
— И вот он сидит с новой пассией милуется, а мы значит ему звони-названивай весь день, пока мать слезами умывается…