— Харитон! — загремел Олег совершенно несвойственным ему громким и сильным голосом. Дедушка аж вдавил голову в плечи, а очередное бранное слово застряло в горле.
— Что с мамой, дед? — спросил Олег уже спокойнее.
— Так это… — Харитон сделался серьёзным, даже мрачным, вспомнил, зачем разыскивал внука. — Брат твой с утра преставился.
Глава 20-21
20. Смерть
— Вижу, да, вижу, — задумчиво протянула Майра, сухонькая женщина в атласном платке с яркими индийскими слонами, всматриваясь в расклад.
На отрезе красного бархата, который скрывал от жаждущих мистических знаков посетительниц царапины, сколы и оголённую плоть ДСП, проступившие на старой столешнице из-за времени и художественных порывов младшего сына, в ряд лежало три карты из колоды Уэйта. Самый простой и быстрый расклад, когда вопрос не касается жизни и смерти, а пришедшая клиентка — последняя перед тем, как придёт пора готовить ужин.
Свет на кухне был выключен, занавески задёрнуты. Только робкие огоньки свечей в горлышках винных бутылок заставляли тени на стенах дрожать, а картинки на колоде гадалки скалиться, предрекая пугливой посетительнице гробы, гробы и кладбища.
Девушка Олеся, которая сгодилась бы Майре в дочери, опасливо глядела на карту Повешенного с его отрешённым выражением лица и равнодушными глазами, уставившимися куда-то под кожу. Она пришла к гадалке, чтобы та помогла ей решить, увольняться ли всё-таки с осточертевший работы воспитателем, или нет. Но Майра сразу увидела, что клиентка пришла не за помощью, а за прямым ответом, и меньшее её не устроит.
Значит, сегодня картам стоило быть чуть конкретнее, чем обычно.
Майра уже минут сорок терпеливо рассказывала Олесе толкования арканов, вошедших в расклад, и то, что они могут значить в конкретной ситуации. Девушка слушала странный, немного гаркающий акцент Майры, кивала и только ждала, когда гадалка наконец чётко скажет ей: «Да, увольняйся». Олесе не доставало смелости решить это самой, поэтому, чтобы разделить с картами ответственность за материнское «я же говорила», приправленное строгим взглядом, она и пришла к Майре.
Обе это понимали, и сама Майра на миг, пока пересказывала выученные значения комбинации карт, подумала: может быть, даже так лучше, чем то, что сложилось с сыновьями у неё самой?
Будто явившись на зов материнских мыслей, домой наконец вернулся Сертай. Он шумно сбросил в коридоре ботинки и прошествовал мимо дверей кухни, только небрежно кивнув матери и мазнув жёлтыми глазами по клиентке. Олеся от этого взгляда сразу подобралась, выпрямила спину, даже кокетливо убрала прядку за ухо.
Сертай, конечно, этого не заметил, хлопнула в конце коридора дверь комнаты. А вот Майра подумала о том, что если бы младший сын показывался дома почаще, то и постоянные клиентки находили бы вопросы, по которым им нужно посоветоваться с картами, куда охотнее. Может быть, она даже начала бы зарабатывать с этого настоящие деньги, а не перебиваться с макарон на гречку в ожидании зарплаты Кайсара.
— Это ваш сын? — почти шёпотом спросила Олеся, нагибаясь ниже к столу и лежащему на нём позабытому раскладу. — А как его зовут?
— Время, — мягко напомнила Майра. — Оно подходит к концу.
Девушка поджала губы и снова сосредоточилась на тихом голосе гадалки.
Распрощаться с Олесей Майре удалось только через полчаса: очень уж обстоятельно девушка выправшивала у колоды чётких ответов, тянула время, чтобы ещё одним глазком увидеть Сертая. Но он ей такой возможности так и не предоставил, беззвучно зашёл на кухню только когда за клиенткой наконец закрылась дверь.
— Давно тебя не было дома, — заметила Майра, начиная мыть картошку к ужину. С сыновьями она всегда говорила по-казахски, и сейчас этой привычке не изменила.
— Дела, — нелепо отмазался Сертай, перейдя на тот же язык, и опустился за стол, на котором до сих пор лежала колода с растрепавшимися мягкими краями.
Перед ним, помимо всё того же Повешенного, лежали Влюблённые и Башня. Только старшие арканы — сомнительное утешение для потерявшейся в жизни девушки. А ещё это нехорошее предзнаменование для сына: не так уж часто Майра забывала убрать колоду сразу после окончания сеанса. Карты предназначаются всем, кто смог их увидеть: и в подобные знаки она верила.
— Хочешь, тебе тоже погадаю? — спросила Майра. — А то ты совсем от рук отбился, хоть узнаю, что у тебя происходит.
Она обернулась к сыну, махнув хвостом яркого платка, и хитро улыбнулась.
Он задумался на несколько секунд, по отцовской привычке нахмурился, а потом вдруг согласился:
— Давай.