«Срочное сообщение: в связи с тяжёлой эпидемиологической ситуацией наш холдинг берёт на себя управление всеми подслужбами и объявляет полный карантин. Передвижение за пределы города будет ограничено, пока мы не возьмём ситуацию под контроль».
За сухими канцелярскими формулировками, какие и сам Кайсар в избытке научился генерировать для бесконечных отчётов начальству, пряталась уродливая правда, скалилась, махала чешуйчатым хвостом.
Сначала будет всеобщая истерика. Потом — томительное затишье. И в итоге — губительная привычка.
— Вы новости вообще видели? — всё-таки зашёл на кухню, так до конца и не утерев лицо. На его серой рубашке остались тёмные капли, он сам казался заторможенным, снесённым потоком собственных мыслей.
Сертай и Майра отвлеклись от карт, о которых только что негромко переговаривались, хором покачали головами. Кайсар включил телевизор, и на экране тут же появилась эта женщина — на вкус Кайсара, очень красивая, но той красотой, от встречи с которой возникает только желание держаться подальше. Кто знает, сколько крови младенцев и девственниц она переводит каждый день?
— Что же это такое делается? — Майра испугалась, но как-то не по-настоящему, наверное, подумала только о том, что к ней не смогут добраться клиентки.
Сертай прикусил губу, закрыл глаза и покачал головой, будто смертельно устал от всего.
Кайсару бы его проблемы.
— А может ли это быть моя Смерть? — спросил вдруг Сертай у матери.
— Так, руки умывайте, и сейчас будем есть, — сварливо указала Майра и сделала вид, что быстро забыла о новостях и вообще не слышала вопроса сына.
Она попробовала переключить канал, но везде по местному телевидению была только женщина с чёрной косой. Наконец долистала до кабельных и оставила фильм про жизнь сурикатов, убавив звук в ноль.
— Не говори при ней такой чуши, понял? — почти прорычал на ухо Сертаю Кайсар, когда они толкались возле маленькой раковины.
Сертай на брата даже не взглянул, только молча стряхнул влагу с рук.
— Кушайте, мальчики, — сказала Майра, опуская тарелки на стол.
— Спасибо, апа, уверен, что будет вкусно, — кивнул Кайсар, откусывая разом половину котлеты.
— Между прочим, Таюшка готовил.
В эту самую секунду Кайсар и почувствовал, что еда пересолена. Майра цокнула и тоже стала вдруг запивать водой, хотя обычно считала, что это вредно. Только сам Сертай, похоже, и зажаренные кристаллы соли в собственном соку с удовольствием бы сожрал.
Ели молча, Майра делала вид, что ей ужасно интересно следить за бытом сурикатов, избегала разговоров о карантине и взглядов сыновей.
Кайсар, примирившись с солью на языке, думал о том, как бы ему самому не принести заразу к здоровой и бодрой, но немолодеющей матери.
Вскоре Сертай встал, убрал посуду в раковину и молча вышел с кухни.
— Ты уж присмотри за ним, Кай, — сказала Майра старшему сыну так тихо, как могла. Но Сертай всё равно услышал.
Сет зашёл в комнату, которую они с Кайсаром делили ещё с детства, и удивился тому, как всего за пару дней она превратилась в казарму с разложенными по линеечке вещами. Если бы Сет ещё хоть на день задержался у Одноглазого, Кайсар и постельных клопов бы заставил строем ходить.
Повинуясь тяге к хаосу и собственной вредности, Сет дёрнул покрывало на первом ярусе — кровати Кайсара. Теперь оно сбилось, тянулось бороздами складок, как пальцами, к стене с облезлыми обоями.
Сет хмыкнул и обратился к тому, зачем на самом деле он вернулся домой.
Откинул пыльный ковёр, накинутый на металлический шкафчик в углу, дёрнул за ручку.
Ну конечно. Было бы глупо надеяться на то, что Кайсар забудет его закрыть.
Тогда остаётся только ждать.
Сет вернул заградительный ковёр на место, забрался на верхний ярус кровати, не раздеваясь, и накрылся одеялом с головой, оставив себе только небольшую щёлочку возле перекладин кровати, в которую он мог смотреть.
Кайсар пришёл где-то через полчаса, остановился на пороге. Услышал размеренное дыхание накрытого с головой брата и на цыпочках, не включая свет, подошёл к ковру. Откинул его, ввёл на светящейся бледно-зеленым клавиатуре нужный порядок цифр. Открыл дверцу, вытащил из кобуры на поясе пистолет. Проверил рычажок предохранителя, отщёлкнул магазин и сложил всё на полку. Туда же отправились удостоверение ВОЛК и ключи от дома — чтобы не забыть ничего из этого утром.
Кайсар оглянулся, на гору из одеял, раскинувшуюся на ярусе младшего брата. Уверился, что тот спит, разделся и сам лёг в постель. А через несколько секунд — протяжно захрапел.