Перекрестившись и поплевав на руки, Николя стал спускаться сам. Это был третий этаж, но высокий. Николя медленно переставлял руки, балансируя в воздухе ногами. На втором этаже дрогнули шторы и он оказался лицом к лицу с «Клеопатрой». Несколько секунд они смотрели друг на друга. Узнала ли она его?
Николя приложил палец к губам, после чего, держась за простыни, просто съехал вниз. Не обращая внимание на горящие от трения ладони он последовал за Мадлен, которая вела его к калитке. Открыть её изнутри было просто, но лязг привлёк внимание сторожа.
— Эй! Куды? — высунулся он из своей сторожки.
— Фома, это я! Господин велел явится к нему, — вымученно улыбнулась Мадлен.
— А это кто с тобой? Я его не знаю! — сощурил глаза дворник. — Как проник?!
— Хозяин привёл с собой. Ты должно быть, пьян был, не заметил! — Мадлен вышла наружу, и Николя за ней.
Фома покрутил башкой, что-то соображая и сопоставляя, и вернулся в сторожку. Однако, как только в его голове сошлись два и два, редкие прохожие услышали пронзительный свист. А мужчина и женщина, идущие по набережной шагом, ускорили шаг нстолько, насколько позволяли им оставшиеся силы.
Свернув в район Хитровки, они наконец, смогли отдышаться.
— У вас... есть сколько-нибудь денег? — спросила она, и тотчас покрутила головой, — ну, конечно... откуда.
— Может быть, нам попросить помощи у моей квартирной хозяйки? — предложил Николя. — Она добрая женщина... Должно быть, ищет меня. Правда я ей задолжал...
— Забудьте, — грустно покачала головой Мадлен. — даже если она и узнает вас, первое место где нас станет искать Магистр — это у неё!
Николя задумался. Они стояли под вывеской забегаловки «Сытный столъ». Художник решительно толкнул дверь и пропустив свою даму вперёд, шепнул ей:
— Я попробую раздобыть нам на ночлег, а быть может и на горячий суп.
— Но как? — спросила она.
— Всё, что мне нужно, это салфетки и угольный карандаш! — сказал он, разминая пальцы.
Заведение оказалось средней руки, и окинув публику, Николя выбрал двух скучающих купцов. На столе перед ними был штоф и разнообразные закуски.
Оставив Мадлен в дверях, Николя направился к купцам, но половой остановил его.
— Я всего лишь хотел поприветствовать своих знакомых! — не реагируя на оклик, Николя продолжил путь.
Бородатые купцы, один рыжий, другой чернявый, уставились на него с интересом.
— Доброго здоровьечка, господа! — Николя поднял руку, чтобы снять картуз, но вспомнил, что тот остался в особняке графа. — Я известный художник, ученик самого Брюллова. Слыхали о таком?
Купцы переглянулись. Ни о каком Брюллове они и понятия не имели, но каждый боялся первым в этом сознаться, поэтому они согласно закивали головами.
Следивший за ними половой, подумал, что Николя и вправду их знакомый, и принялся протирать освободившийся столик.
— Господа! — продолжал Николя, — я, посмею вас заверить, один из лучших его учеников. Хочу написать ваши портреты!
— Это можно, — освежая заскучавшие стопки, ответил рыжий купец. — Давно хотел увековечить... чтобы, значит, память осталась!
— Токмо мы из Саратова, — молвил другой, тут же опрокидывая свеженалитую рюмку, и тряся головой.
— Если бы обстоятельства не вынудили меня, — осторожно начал Николя, — я бы не стал отвлекать вас! Я хочу написать ваши портреты сейчас. Сию минуту.
— Как сию минуту? — поперхнулся рыжий. — Хороший портрет, как нам известно, малюют и месяц, и два! А ежели художник стоящий, то и год работать может!
— Да! — выпучил глаза чернявый, и схватив с блюда солёный огурец, захрустел им.
— Так такие портреты стоят дорого. Я же предлагаю вам забаву. Я рисую ваши портреты здесь и сейчас. Много не возьму — по рублю за штуку.
Купцы снова переглянулись и одновременно опустили на стол кулаки:
— А, давай! — сказал рыжий.
— Только ты первый! — уточнил чернявый, рассчитывая на то, что если дело не выгорит, он, по крайней мере останется при своих.
Николя был знаком с техникой «charger» и именно в ней исполнил портрет своего первого натурщика. На всю работу у него ушло несколько минут.