На её щеках девушки алел нездоровый румянец. – Заходите, Николай Борисович! – улыбнулась она ему. — давно вас жду!
– Здравствуйте, Мили! – он подошел к кровати, присел перед ней на корточки, и с неподдельным беспокойством осведомился:
– Как вы себя чувствуете?
– Ничего… Ночью был жар, а сейчас лучше. Главное, вы здесь! Расскажите же, в каких тонах вам видится мой будущий портрет.
Ангелина Гавриловна деликатно вышла в соседнюю комнату, однако дверь оставила приоткрытой. Она разглядела талант юноши и покровительствовала ему, несмотря на разногласия с мужем.
Молодой человек сел в кресло, оставленное гувернанткой и прошептал:
– Я так скучал без Вас, Мили!
Она отвернулась. Глаза увлажнились.
– Мне думается, Николя, я скоро умру. И для меня это будет освобождением!
– Тогда я последую за Вами! – прошептал он, удивившись, как эта мысль не посетила его раньше.
– Вчера приезжал этот противный профессор, — зашептала Милица, когда юноша подсел к ней ближе. — ПапА был в прекрасном расположении духа, и в конце вечера оставил меня с ним наедине! Граф дотронулся до меня вот тут! – девушка отодвинула ворот рубашки и показала Николя ямочку у основания шеи. Художник обратил внимание на отсутствие крестика, который молодая девушка обычно не снимала, но промолчал. Его обуревал гнев.
— Да как он смеет! — вскинулся он, сжав кулаки.
– Я хотела закричать, но не могла! В горле тотчас стал ком! — продолжала Милица, — мне и сейчас тяжело дышать!
Она закашлялась.
— А после он…он коснулся моих волос! — девушка дотронулась до своей головы и отдернув руку, посмотрела на художника. — Он говорил, что скоро я буду принадлежать ему всецело и тогда стану влиятельнее Её величества! Боже! Я дос их пор слышу его мерзкий хриплый голос!
— И что же вы? — не выдержал Николя, — надо было гнать его!
На лице девушки отобразилось страдание.
— Пришлось уронить вазу, явились слуги, а после маменька избавила меня от этой пытки! — воскликнула она.
– Мерзавец, старый сатир! Я убью его! – ярость ослепила Николя, зрачки расширились. Окажись профессор сейчас в этой комнате, он бы расправился с ним голыми руками.
– Нет, нет, Николя, ни в коем случае! — испугалась Милица, — не связывайтесь с ним, умоляю вас! Профессор страшный человек! Зря я рассказала вам... просто хотела, чтобы вы знали — я буду до последнего противиться этому браку! Лучше смерть!
– Я убью мерзавца прежде, чем он успеет произнести ваше имя! – прошептал художник.
– А как же портрет, господин Никитин? – в дверях, скрестив руки на груди, стояла Ангелина Гавриловна.
– Я думаю, что будем писать на фоне розовой драпировки, — надеясь, что женщина не слышала их разговор, отозвался юноша, и глубоко вдохнув, продолжал: — У Милицы Михайловны есть чудесное платье фисташкового цвета… в нём она божественна! Впрочем, как всегда. Позволите прийти мне завтра?
– Разумеется, мой друг! — губы генеральши тронула полуулыбка, — если Милица не возражает, и если её здоровье не станет препятствием, приходите!
Внезапно до них донесся звон дверного колокольчика.
– Это, должно быть, посыльный из аптеки, мы заказывали порошки! – спохватилась Ангелина Гавриловна и поспешила в гостиную. Она скоро вернулась. Лицо её побледнело, женщина, как показалось Николя, была напугана.
– Это граф Шиманский, собственной персоной, — пролепетала Ангелина Гавриловна. — Он настаивает...
— Кто? — вырвалось у Николя. Милица выразительно посмотрела на него, и он сразу понял, о ком идёт речь.
— Вам лучше уйти, мой друг, — словно извиняясь, продолжала Ангелина Гавриловна, — приходите завтра.
— Пусть лучше уйдёт профессор, — твёрдо сказала Милица, — хотя на лице её также читался испуг.
— Он уверяет, что хочет видеть, как он выразился, «свою невесту». — рассеяно произнесла генеральша.
— Невесту? — снова сжал кулаки Николя и сделал шаг к двери. — сейчас я покажу ему «невесту».
— Стойте... прошу вас! — схватилась за голову Милица. — ради меня, остановитесь!
— Я сама выпровожу его, — набравшись решительности, пообещала Ангелина Гавриловна. — а вы, молодой человек, не вмешивайтесь. Для вас это может закончиться скверно!
Юноша хотел возразить ей, но поймав умоляющий взгляд Милицы, подавил порыв. Когда генеральша вышла, он метнулся к кровати любимой и сжал её руку.
— Вы выйдете за меня, Мили? — горячо прошептал он, — я сделаю всё, чтобы вы были счастливы со мной, я не богат, но... если вы... если ты станешь моей женой, никакой профессор не сможет до тебя добраться! Я... я спущу его с крыльца на законных основаниях!