Дождавшись, когда слуга принесший чайник, две чашки и заварные пирожные, удалится, юноша тихо поведал:
– От вас ничего не укроется, сударыня. Я действительно влюблён в дочь генерала Каревского, Милицу. Вы, должно быть, знакомы с этим почтенным семейством.
– Как же! Ещё как знакома! — обрадовалась графиня, — Мили моя крестница! Подумать только, уже невеста! Но, батюшка, кто ты, и кто она! – старуха подняла палец, как бы указывая на Бога. – Должен понимать, что невесту тебе из мещанок или купеческих дочек искать надо. Их предостаточно. А тебя вона, куда занесло…, отступись, батюшка.
– Ни за что не отступлюсь! — упрямо ответил Николя. — Я люблю Милицу, а она любит меня!
– Вздор! – затрясла старуха головой, отчего завитые букли по бокам её старомодного чепца пришли в движение. – Вы, сударь, ничего не смыслите в делах амурных! Зачастую самые счастливые браки замешаны не на любви, а на трезвом расчёте. Такие браки – благо.
Старуха сложила высохшие ладони на груди и закрыла глаза.
– Я вас не понимаю…– художник был ошеломлён. Он назвал имя своей возлюбленной в надежде, что графиня действительно может помочь им, но сейчас видел, что ошибся. И тогда он в отчаянии воскликнул: – Брак со стариком, про которого ходят дурные слухи, Вы, сударыня, называете благом?
— Это благо, — не открывая глаз, повторила графиня.
— Полноте! — с укором произнёс художник, — не верю, что такая богобоязненная особа как вы, Анна Федотовна, действительно считаете профессора Шиманского хорошей партией для своей крестницы!
– Как? Жених Милицы граф Шиманский? – медленно повторила старуха и открыла, наконец, глаза. – Помилуйте, он разве не помер?
— Нет-с! — язвительно произнёс Николя. — ещё и жениться собрался!
Графиня повернулась в сторону двери и крикнула с французским прононсом:
– Лизон! Лизо-о-он!
Шаркая стоптанными туфлями, перед графиней предстала одна из её приживалок, которая была всего лет на десять младше хозяйки.
– Лизон, а что граф Шиманский, Модест Ильич, не помер, разве? Ты говорила, что он при смерти… года два или три тому.
– Матушка, я же рассказывала Вам, — отозвалась приживалка, — что известный чародей пан Маковский почитай, вытащил графа с того света. Маг был в столице проездом. Модесту Ильичу страшно повезло!
– Да ну! Ничего такого ты мне не рассказывала! – топнула ногой графиня. – Разве ж такое можно забыть?!
Лицо приживалки покрылось пятнами, потом сморщилось: старая дева завыла ноту «ля». Звук был несносен – старуха замахала на неё веером, и рыдающая Лизон, так же шаркая, удалилась.
– Не верю ей! — яростно обмахиваясь веером, сообщила Анна Федотовна. — Я бы такого не забыла! Я помню, что Шиманский помирал! Как я для себя решила – на похороны не пойду! Мне, батюшка, в последнее время, тяжело на похоронах... Невыносимо смотреть, как все, кого ты знала, мрут один за другим... А Модеста Шиманского я знала слишком хорошо… – Анна Федотовна пожевала губами. Она хотела что-то добавить, но передумала и лишь повторила: – да-с, очень хорошо.
Николя догадался, что графиню с Шиманским связывали если не амурные, то дружеские отношения.
Он достал из кармана обломок карандаша, и быстрыми движениями набросал на салфетке голову графа. Так, как запомнил его. И протянул рисунок графине. Анна Федотовна взяла салфетку дрожащею рукою.
– Ну, батенька, при всём уважении к вашему таланту, это не Шиманский, — откинулась она в кресле. — У Модеста был более тонкий профиль, нос пошире и без горбинки!
– А что, если граф умер, а под его именем скрывается самозванец? — предположил Николя, — что, если он подкупил Лизон, чтобы рассказывала всем историю о его чудесном воскрешении магистром Маковским?
– Батюшки мои! Святые угодники! – охнула графиня – ну и дела! Теперча мне никак нельзя умереть раньше, чем я узнаю правду! – веер, наконец, застыл в её руке. – Беру Лизон на себя, я её разговорю!
– Так мы…продолжим писать потрет? – несмело спросил юноша – Вы поможете мне?
Воодушевленный мелькнувшей надеждой, что под именем графа Шиманского скрывается самозванец, он работал легко. Портрет графини получился на славу. Осталось лишь несколько мазков, но Николя решил, что сделает их с утра, когда в гостиной будет больше света.
Поцеловав руку графине и договорившись с ней назавтра, молодой человек отправился в трактир. Ему предстояло узнать, где живёт тот, кто выдаёт себя за профессора Шиманского. У Николя в одном популярном питейном заведении, работал друг, по имени Мирон. Юноша служил там не официантом, а «разводным». Подсаживаясь к одинокому посетителю, он угощал его водкой, и если клиент попадался падким на зеленого змия, то уходил из заведения только после того, как все деньги были потрачены на еду и развлечения, которые так же приносили хозяину трактира весомый доход. Одним из полезных свойств Мирона было то, что он отличался отличной памятью, которая никогда не подводила его. Он помнил каждого своего «клиента», и никогда бы не подсел к одному и тому же человеку дважды.