— Надо же, кого к нам принёс попутный ветер! — обрадовался он, завидев Николя, и что-то шепнув очередному собутыльнику, встал навстречу другу, раскинув руки: — Ну, здравствуй, чёрт безрогий!
— Здорово! — обнял его художник, и скользнув по столу с закуской и насупившегося инженера, с подозрением воззрившегося на него, отвёл Мирона в сторонку: — Мироша, друг, выручай. Нужно человечка одного найти. До зарезу!
— Нужно, найдём, — деловито кивнул Мирон. — Об ком идёт речь?
— Граф Шиманский. Называет себя Профессором Пражского университета!
— Магистр? — отшатнулся, точно его ошпарило, Мирон.
— Ну, да. — кивнул Николя, — так он себя называет.
— А зачем он тебе? — удивился Мирон, и прошептал: — я слышал, что он пьёт кровь некрещённых детей.
— Чепуха, да если и так, я крещён, и давно не ребёнок, — так же шёпотом, ответил художник, усмехнувшись. — я думаю, никакой он не магистр! Он просто старый, похотливый павиан.
— Ну раз так... — почесал кончик носа Мирон. — как-то на неделе я отправлял работника, Ваську по адресу, в один особнячок... знаешь бывший доходный дом купчихи Татариновой?
— Это вниз, по набережной? — уточнил художник. — такой, серый, в четыре этажа?
— Ну да, да, свернёшь прямо в арку и увидишь дом купца Лещова. Там теперь и живёт этот твой Магистр. Если, конечно, не съехал за это время. Лет двадцать дом пустовал, ходила за ним дурная слава.
— Что за слава? — спросил было Николя, но тут из-за стола поднялся инженер, с наполненными водкой стаканами, и нетвёрдой походкой направился к ним.
— Мне нужно работать, — нахмурился Мирон, едва успев подхватить собутыльника, — рад был увидеться, друг! Заходи, не забывай!
****
Бывший дом купца Лещова был огорожен коваными воротами с острыми пиками, лишающими надежды всякого, кто бы захотел пробраться во двор, минуя сторожа. Дом был старинный, в готическом стиле. Узкие стрельчатые окна не давали возможности разглядеть внутреннее убранство.
Оказавшись возле калитки, художник трижды ударил медной ручкой по металлической наковальне. К нему уже спешил сторож — заросший бородищей по самые глаза недоброго вида мужик.
— Чаво надо? — смерил он Николя недовольным взглядом.
— Барина твоего повидать. Он у себя?
— Ишь,ты! Повидать, — мужик лязгнул замком и пропустил Николя в небольшой дворик. Он не счёл его опасным для хозяина. — однако, дверь пока запирать не буду, — сказал он, вытирая руки о рубаху. Профессор редких принимает!
— Спасибо, — Николя пошёл к черным дверям с маленьким обзорным окошком, и постучал в неё.
Спустя короткое время дверь отворилась и Николя увидел пол-лица: на него из-за двери смотрел подозрительный серый глаз, с нависшей над ним седой бровью.
– Что вам угодно-с? – проскрипел привратник.
– Я бы хотел видеть вашего хозяина, графа Шиманского! – Николя сделал шаг вперёд.
– Вам назначено? – осведомился привратник. — Почему Фома вас пустил?
– Я уверен, что граф ждёт меня, — соврал Николя.
– Хе-хе… уверены? Как о вас доложить? Вы кто? Граф? Барон? Принц голубых кровей? Хе-хе… – внезапно развеселился привратник.
– Моя фамилия Никитин, я художник! — с достоинством произнёс Николя.
– Не густо регалий. Обождите здесь! – привратник закрыл дверь, так и не впустив Николя внутрь. Молодой человек ждал довольно долго, и решив, что профессор струсил, уже повернулся, чтобы уйти, как дверь снова открылась.
— Хозяин ждёт, — сообщил лакей. — Следуй за мной, художник.
Они прошли несколько комнат, переходящих одна в другую, и наконец, остановились в последней. Это была библиотека, по всем стенам стояли стеллажи с различными книгами и свитками. Лакей показал Николя на небольшой диванчик и исчез.
Николя захотелось рассмотреть библиотеку. Рядом с книгами в позолоте, были разложены свитки в кожаных футлярах, фолианты в переплетах из темного сафьяна, с замками. Труды Агриппы, «Ключ Соломона», запрещенные гримуары, соседствовали с томами по алхимии, анатомии и философии. Кое-где на полках стояли банки с заспиртованными в них аномалиями природы, в виде двухглавого птенца или трёхглазой ящерицы, а также черепа животных и птиц.