Когда женщина вернулась и поставив перед ними поднос с чайником и двумя изящными чашками, тихо удалилась, Николя не выдержал:
— О каком предложении вы говорили? Вы готовы уступить мне мою Милицу? Что я должен для этого сделать?
Магистр разлил чай по чашкам.
— Пейте чай. Это тибетское средство долголетия. Пейте. — уклонился он от ответа.
Николя тряхнул головой:
— Я не чаи сюда распивать пришёл!
— Почему бы вам хотя бы не притвориться любезным? — в голосе магистра послышалась досада. — Выпейте чай, а после я вам покажу особняк и озвучу свою цену за ваше счастье!
Сделав вид, что отпивает, Николя поставил чашку на стол. Магистр с усмешкой наблюдал за ним.
— Боитесь, что чай отравлен? — спросил он, — Полно! Я могу умертвить вас в любой момент одним движением руки. Но это пока не входит в мои планы. Ваш страх напрасен!
— Просто не хочу пить, — твёрдо ответил художник. — мне не нравится запах вашего чая.
— Ах, вон оно что? — покачал головой граф. — ну, как хотите!
Он выпил свою чашку и поставив её на стол, поднялся и откинувшись назад, размял поясницу.
— Пойдёмте, я кое-что покажу вам!
Они вышли из библиотеки и в одной из комнат поднялись по лестнице на второй этаж. В отличие от первого, здесь было иначе. Все комнаты были отдельными, а не проходными. Пол под ногами сильно скрипел, когда они шли узким коридором, стены которого украшали старинные картины голландских мастеров. Николя остановился, чтобы рассмотреть одну. Мужчины и женщины предавались свальному греху. Картина была настолько постыдной, что юноша покраснел.
— Тоже любите голландскую школу? — спросил, не поворачиваясь, граф.
Он достал из кармана связку ключей, выбрал нужный и отпер одну из дверей.
— Только взгляните на эту красоту! — с придыханием произнёс профессор.
Николя шагнул за ним в полумрак комнаты. Окна были зашторены, помещение освещали лишь несколько свечей.
— Что скажете? — спросил граф, показав на кровать, на которой возлежала очень красивая женщина в странном наряде, позволяющем лицезреть соблазнительные формы её фигуры.
— Я не понимаю, зачем мы здесь, — Николя начинал злиться.
— Это Клеопатра. За ночь с ней иные платили головой, — граф поманил красавицу рукой и она, встав с постели, качая бёдрами приблизилась к Николя. Её длинные покрытые изящными рисунками пальцы коснулись его волос, губы приоткрылись. Насурьмлённые глаза смотрели с вызовом.
— Она способна подарить тебе такое блаженство, которое только способен испытать смертный, — наблюдая, как Николя уставился на неё, произнёс магистр. Если хочешь, она будет твоей! Тем временем, узкая рука египтянки, умащённая душистым маслом, коснулась груди художника, юркнув под рубашку. Словно очнувшись, он оттолкнул от себя женщину и хрипло произнёс, обратившись к графу:
— Вы забываетесь граф! Клеопатра давно мертва! Но, даже если бы это и впрямь была она... Мне нужна только моя Милица!
— Будет тебе и Милица. Но сначала мы должны заключить с тобой соглашение. Я предлагаю тебе богатство, положение в обществе, своё известное имя. Ты станешь мной, проще говоря. А взамен, я прошу твою нищету, долги и... молодость.
— Что за чушь! — воскликнул Николя и повернулся к выходу. — Я ухожу!
— Не спеши отказываться! — Поднял вверх ладонь магистр. — Ты выбрал девушку не по себе. Чтобы быть с ней, тебе нужно положение и немалые средства на её содержание! Всё это я дам тебе с избытком!
— Да. Но смею надеяться, граф Милице нужен я, а не ваши богатсва и имя! — с жаром воскликнул юноша. — Прощайте, профессор.
— Куда же вы, юноша? — голос магистра прозвучал зловеще. — вы отказываетесь от моего щедрого предложения?
— Да, отказываюсь, — ответил Николя. — я как-нибудь сам.
— Ты совершаешь ошибку! — потряс зажатыми в кулак чётками профессор.
— Милица не заслуживает дряхлого старика! — крикнул юноша, — неужели, граф, вы и правда думали, что я соглашусь на это?
— Нет, не думал. На самом деле, у тебя нет выбора, сынок! Ты мог сделать неизбежное безболезненным и по возможности приятным для себя, — граф слегка наклонил голову. — Но, раз ты не хочешь по хорошему, пеняй на себя!
Николя услышал шорох за спиной. Он обернулся, но слишком поздно — подкравшийся сзади привратник занёс над его головой дубинку и ударил. Всё вокруг погрузилось во мрак.
— Надеюсь, ты не убил его, — проворчал магистр и наклонился над юношей. — хорошо, только оглушил! — Он повернулся к Клеопатре, равнодушно наблюдавшей за разыгравшейся только что сценой. — не огорчайся, проказница, скоро этот юноша вернётся к тебе! Вот тогда берегись! Жены ему явно будет маловато!