Профессор оперся на руку привратника и тяжело поднялся, после чего переступил через распростёртого на полу художника.
— Собери остальных! — хрипло каркнул он привратнику. — Приготовьте мосье Никитина. Скоро начинаем!
Через несколько минут безмолвные слуги, словно тени, отделившись от стен, взяли художника кто за руки, кто за ноги, и поволокли его в залу, где были уже приготовлены два ложа и стоял очень странный, удушливый запах.
Пока юноша был без сознания, один из слуг привёз в дом портного с завязанными глазами, и приказал ему снять мерки. После того, как дело было сделано, портной спросил:
— Что это с ним? Он спит?
— Не твоё это дело, — пригнувшись к самому лицу портного, просипел слуга. — будешь болтать, хозяин превратит тебя в жука и раздавит!
«Так твой хозяин чародей» — смекнул портной, но не подал вида.
— Мне всё равно, главное, чтобы платили исправно, — он равнодушно сделал соотвествующий жест, потирая большим пальцем указательный и средний.
— Другое дело! — хлопнул его по плечу недалёкий слуга. — платье должно быть готово к субботе. Успеешь?
— Доплатить бы за срочность, — попросил портной, пока слуга снова завязывал ему глаза, — ведь мне придётся заниматься только этим.
— Если хозяину всё понравится, в накладе не останешься, — заверил портного слуга.
Мастер не подал вида, что знает юношу, с которого ему пришлось снимать мерки. Он несколько раз видел его в доме, где его любовница Сусанна сдавала комнаты. Кажется, несчастный снимал одну из них.
****
Через пару дней Сусанна Самойловна с утра собиралась к лудильщику – забрать свой самовар. «Хорошо бы помощника», подумала она, раскручивая перед зеркалом папильотки. И тут как раз раздался стук в дверь.
– О, это вы, Николя! Вот удача! – цепкая вдова решила, что сам Бог послал ей помощника. — вы ведь не откажете мне...
– Я, голубушка, пришёл проститься и расплатиться с вами! — перебил её художник, стараясь оставаться в тени. Кроме того, на нём был шарф, скрывающий половину его лица,— у меня совершенно нет времени!
– Как это? – удивилась непривычному обращению хозяйка. Ведь жилец никогда не называл её «голубушкой», и этот голос... странный, сиплый! – Вы, никак простыли, Николя?
Она показала рукой на шарф.
— Да, погоды сейчас... нет ничего опаснее мартовского ветра, — кашлянул Николя.
— Куда же вы отправляетесь, если не секрет?
В голосе хозяйки слышались нотки обиды.
– Куда-нибудь подальше, быть может, в деревню! – вздохнул юноша и протянул вдове деньги. – Прощайте, голубушка, не поминайте лихом!
Вдова так и осталась стоять с открытым ртом, а когда дверь за художником закрылась, пересчитала деньги. Там оказалось больше, чем задолжал ей Николя.
«Странный он какой-то»—подумала она, когда художник ушёл. — «не иначе, заболел»! Сусанна хотела вернуть его, сказать об ошибке, но… не стала этого делать. Положила деньги в шифоньер и продолжила заниматься причёской, размышляя, откуда у бедного художника вдруг появились деньги.
Позже она поднялась наверх, чтобы убраться в комнате, которую снимал Никитин, и с удивлением обнаружила, что весь нехитрый скарб и картины остались на местах. Даже портрет юной девушки из общества, он не взял с собой. Сусанна Самойловна вздохнула: – значит, вернётся. И возможно, заберет то, что дал сверху, ведь он, верно, ошибся. Или она ничего не понимает в людях!
4. Уговор дороже денег!
Тем временем Анна Федотовна чаёвничала в компании своих приживалок.
– А вы слышали, что генеральша Каревская ужас, как плоха? – беря сахар щипчиками, вздохнула Лизон, чтобы заполнить повисшую за столом паузу.
– А что с ней, матушка, с Ангелиной-то нашей? – прошамкала графиня.
– Какая-то неведомая хворь! Когда Михаил Ларионович приехал, она уже в беспамятстве была! Лучшие лекари руками разводят, генерал обещал озолотить того, кто вылечит его жену, но… никто не ведает, что сталось ней, с бедняжкой! — сообщила вездесущая Лизон.
– А что же граф Шиманский? О смерти которого, ты сама меня известила? — размачивая в чашке пряник, спросила у неё графиня. — Ведь он, мало того, что жив, ещё и на крестнице моей жениться собрался! – старуха сверлила приживалку глазами, словно хотела прожечь в ней дырку.
– Не гневайся, матушка, Анна Федотовна! Я, верно, напутала по глупости! Да и свадьба, пока генеральша больна, не состоится! – Лизон вытерла рот и посмотрела на графиню глазами побитой собаки.