Адалин пытался размышлять. Развитие беседы рисовалось мрачным и вполне определённым. Особенно когда нежная ручка, непредсказуемо отмерев, впилась когтями в заскорузлую ладонь. Упырь пренебрегал перчатками и за время своих путешествий выдубил кожу намертво, отчего эффект получился смазанный.
Проворно оценив окрестность, подданный сообразил тактические преимущества антуража: глазастых Дам загородил очередной вольер впечатлительных певуний, плотоядные чёрные твари скрылись за поворотом, а вовсю благоухавший розовый куст придавал закутку романтический флёр. Адалин привычно вылепил на лице пристойное подобие подходящей случаю гримасы. Равнсварт взмахнула великолепными ресницами, источая безутешность, очень к тем утешениям располагавшую. Фладэрик мягко пожал царапучие пальцы, предвкушая монолог.
— Союзы трещат по швам, — королева доверчиво заморгала невыносимо заблестевшими и увлажнившмися глазами. — Торговые договорённости с Имтильскими князьями, с западными негоциантами и Озаровыми купцами. Долина не самое популярное место. Мэтр Хозяин робко намекает на пустую казну, Канцлер вдохновенно поёт о заговорах, за спиной моей плетущихся, Чародеи блажат о Тварях и темнокняжеских демонах, что рвутся на волю. Гуинхаррэн молчит и морщится, хоть мне и доложили, что он потерял нескольких прелагатаев. Тэрглофф доложил, не сам Советник! А за Колючим Змеем зреет такое, что и в страшном сне Корнфлиду со всем его Чародейским Кругом не приснится, — Равнсварт отточенным движением прижала ко лбу изящную ладонь. — Всё изменилось, Адалин. Ты отсутствовал слишком долго. И напрасно считаешь меня глупой.
— Ваше Величество, — Упырь туже стиснул ледяные пальчики и нахмурился. Проворно, не давая высвободиться, поднёс ладонь к губам. — Я так не думал.
— Фладэрик, — горько улыбнулась Айрин, опуская взгляд. — Я благодарна тебе за верную службу и теперешнее милосердие. Но, прошу, не обманывай меня. — Синие омуты блестели невыплаканными слезами. — Не уверена, что смогу это… пережить.
Упырь тихо скрежетнул зубами, сознавая, что растерял сноровку. Надушенная кисть пахла сладко и тревожно — лилией, металлом, бергамотом. Фладэрик задумчиво погладил колечки, гадая, в котором из них девица Равнсварт приберегла отраву специально для него. «Пережить» такой обман не сможет сам прелагатай, уж никак не королева. Прозрачность угрозы умиляла.
— Госпожа, — шепнул в бледные костяшки Адалин. — Мою искренность несколько стесняет церемониал.
На сей раз Айрин выдохнула удовлетворённо и не преминула невинно затрепетать ресницами. А потом неожиданно вернулась к предмету разговора:
— Миридик — единственная возможность Каменной Розы.
— Миридик — наши исконные враги, — не выдержал Упырь, слегка передышавший духмяной ручкой. Он уже чувствовал, как стекленеет взгляд.
— Пришло время объединиться с одним врагом, чтобы победить другого, ещё более опасного, — сообщила правительница веско. Фладэрик подобных заблуждений не разделял.
— Но эти условия… — какие именно, прелагатай не знал и фразы не закончил.
Айрин сокрушенно передёрнула плечами.
— Лучистый Стяг нас не спасёт.
Безумное сосредоточие противоречий, воплотившееся в безупречном теле, потупило прекрасные глаза и огранённым плитам пола внимания уделяло явно больше, чем неприятно поражённому подданному. Несчастный вид Фладэрика не убеждал. Королева собственноручно обезглавила армию Долины, распустила Стяг, прекратила разъезды. Ослепительно хорошенькая, юная и нежная дева подписала им всем смертный приговор.
Айрин между тем прижала ручку к высокой груди. Фладэрик почти проникся.
— Лучистый Стяг — опора Вашей власти, моя госпожа, — напомнил он прохладно. — Без гвардии долина Олвадарани бессильна. Динстманны Короны — всего лишь Ваша личная охрана. Их слишком мало. Министериалы Благородных и воины семей — просто свора, поднаторевшая в усобице, но не в армейской службе. — Прелагатай помолчал, разглядывая нежные, пробрезжившие румянцем скулы. — Вы же и сами это понимаете, — заметил он чуть слышно. — Аманир, Стрэлэнд, они не говорили такого? Грабительский набег или свара с соседом за домен — не чета обороне коронных владений.
— А что мне остается? — прошелестела Королева. Густые, изогнутые ресницы в шёлковом освещении Птичьего Сада отбрасывали на щёки призрачную тень. Фладэрик вздохнул: «Бред! Дичь дурная! Балаган». — По-твоему, от Лучистых нынче много проку? — Столь проникновенный, влажный взор вполне мог и из седла выбить. Упырь скрипнул челюстями. — Ты же видел, читал! С этим не справиться и армии! Нам придётся — слышишь, Адалин? — придётся объединиться с Миридиком. Всё прочее… не важно.