Выбрать главу

Радэрик как раз вдохновенно декламировал какую-то поэтическую дичь, но чутко охолонул, раскусив манёвр в зачатке. И горестно подхватился следом.

— Ты снова уходишь?

Старший Адалин лениво подтянул шнуровку туники:

— Пойду Джебрика проведаю. Хочешь со мной?

— Джебрика? — повёл ухом отрок. — Это зачем? Фладэрик!.. Ну, Фладэрик!

Вчерашний студиозус презрел тщательно оберегаемые приличия и просто перемахнул через кресла, приятно удивив не ждавшего подобной прыти Упыря. Но юность уже мёртвой хваткой вцепилась в плечо, романтические зенки распахнула во всю ширь и заискивающе, испуганно заглянула старшему брату в лицо. Так что впечатление разом околело.

— Думал, мы вчера договорились! — простонал Радэрик убито. — Я думал, я твой Близкий! А Джебрик…

— Джебрик сделает из тебя путного Лучистого, — перебил старший Адалин, освободив рукав из захвата. — А не бродягу со скверным характером, — добавил он чуть тише. — Радэрик, жизнь в Долине куда интереснее. Да и за Адалином кто-то должен приглядывать, — последний довод не казался убедительным.

Младший предсказуемо закусил удила:

— До сих пор же кто-то приглядывал! А нет — так ведь не развалилось!

— А ты… давно там был? — вкрадчиво уточнил Упырь. И, воспользовавшись замешательством, покуда младший в уме прорисовывал картины разрухи и увядания, постигших родовое гнездо, поспешил к выходу.

— Я с тобой! — Отчаяние взяло верх, парень припустил следом, сердито звеня подкованными каблуками. — И, чтоб ты знал, это несправедливо!

— Как и всё под этим небом, — пожал плечами мрачный Адалин.

— В замке есть управляющий, кастелян, дворня, в конце концов! — Радэрик чуть забегал вперёд, не заботясь о судьбе разбегавшихся с пути слуг и таращивших зенки караульных.

Упырь целеустремлённо шёл по нескончаемым, дурно освещённым коридорам приободрившейся к полудню Розы. И причитания отрока слушал вполуха.

— Фладэрик!

— Что? — Старший Адалин строго пялился в пространство между соплеменниками, избегая пролежнем липнущих взглядов.

— Ты думаешь, я совсем бесполезный? — Что-то в интонации брата заставило его остановиться. Фладэрик проворно огляделся и решительно, пусть и тактично, отстранил младшего к стене.

Местечко для подобных сцен не подходило, ибо предваряло выход на казарменный двор. В смоляной духоте открытые очаги исправно коптили своды, сгущая тени по углам. Среди солдат, греющихся у жаровен, и сноровистых слуг вести задушевные беседы не хотелось. Тем более, праздные гвардейцы уже заприметили Адалинов и начинали исподволь прислушиваться. А свора неопрятных пегих кобелей чем-то неаппетитно похрустывала в соломе, перемешанной с духмяной травой, и рычала.

Презрев обычное здравомыслие, Фладэрик заговорил. Вкрадчиво и, как сам он надеялся, убедительно:

— Послушай. Сейчас совсем не то время, чтобы без дела мотаться по дорогам. За пределами долины опасно. И, очень возможно, нас ждёт война. После смерти отца именно я возглавляю наш род, я старший, Хозяин и глава семьи. Мне решать, кто и где будет находиться. Я хочу, чтобы ты был тут. Оставь романтику трубадурам. Мечты о подвигах хороши лишь в качестве досуга, и то дозированно. Мир за пределами долины куда как приземлённее, чем твои на его счет соображения.

Радэрик побелел и молчал, но подбородок вздёрнул решительно и даже вызывающе:

— Если будет война… с чего ты взял, что здесь мне безопаснее?

— Первое, что приходит на ум — азы стратегии и тактики, — хмыкнул старший Адалин. — Есть возражения? — Судя по непримиримому выражению лица, возражения ещё как были. Но высказать их отрок не успел. — Я съезжу в Адалин, проверю, что к чему. Не хочешь сидеть в Розе — милости просим. Возвращайся в домен, займись хозяйственными делами.

Радэрик буквально задохнулся от очередной несправедливости и, кажется, с трудом припомнил родную речь:

— То есть… теперь ты вообще запрёшь меня в Адалине? Что происходит? Ты… к чему готовишься?

— К тому самому, Радэрик, — не стал вилять Упырь. Только глаза сузил и понизил голос. — Что за манера пререкаться со старшими? Этому теперь в стенах Стударма менторы обучают?

Вампирчик, тряхнув подвитой шевелюрой, мрачно насупился и забурчал под нос едва слышно: