В зале повисла напряжённая тишина. Все понимали, что дело не в протоколах. Дело — в принципе.
— Империи, построенные на безрассудстве, обычно заканчиваются в учебниках истории, — мягко, но чётко прозвучал голос Елизаветы. Она не смотрела на пасынка, её взгляд был устремлен на голограмму. — Предосторожность — удел мудрых, Ванг. А не трусов. Доктор Рейнхардт прав.
Геан кивнул, закрывая дискуссию. Но взгляд, который Ванг бросил на Сэма, был красноречивее любых слов. В нём была не просто злоба. Была уверенность в том, что этот выскочка и эта чужеземка рано или поздно разрушат всё, что ему дорого. И он, наследник Дома Вануату, не позволит этому случиться.
Сэм ловил на себе этот взгляд всё чаще. На официальных приёмах, в коридорах научного комплекса, за семейным ужином, на который его иногда приглашали. Это не была личная неприязнь. Это была идеологическая война. И он, против своей воли, стал одним из её главных солдат.
Сэм был гением, признанным властями Энтара. Он был ключевой фигурой в величайшем проекте столетия. Но в глазах наследника Вануату навсегда оставался чужаком, разрушителем, угрозой. И Сэм с растущей тревогой понимал, что однажды эта холодная война может стать очень, очень горячей.
Готовилась первая экспедиция на Эклунд, не из рядовых специалистов, а тех, кто должен был строить новый уникальный мир.
Сэма пригласили на вручение президентской премии на родной Заир, он на рассчитывал недельную поездку, перед длительным путешествием на Эклунд. Как всегда мужчина привёз кучу подарков, и с нетерпением ждал младших, перекинувшись с матерью парой фраз. Диана, даже не пыталась сделать вид, что рада видеть старшего сына. Она тихо причитала на кухне, что урожай в этом году совсем плохой, а роботы, почти половина вышли из строя.
И вот теперь Сэм, ежемесячно высылая очень приличную сумму, задался логичным вопросом: куда уходят деньги? Ферма явно находилась в упадке, это было видно невооружённым глазом, дом обветшал, а внутреннее убранство не обновлялось ни разу. В один из прошлых приездов парень предлагал купить пару новых роботов-работников и оплатить ремонт в детской. Но ему без намёков ответили, что сами разберутся со своими проблемами, а уж если у него есть лишние деньги, то они найдут им лучшее применение.
Сэм грустно усмехнулся. Зачем он каждый раз возвращается сюда? Ответ был только один: ради радостных визгов и объятий малышки Агни и ураганного вихря из Макса, Рода и Ивана.
На горизонте показался старый грузовик, и ожидавший мужчина недовольно сдвинул брови. Видимо, Геворг продал тот фургон, который купил для него пасынок. Какое-то глухое отчаяние охватило Самуэля. Все его усилия, направленные на улучшение жизни семьи, были тщетны. Решения матери жить с алкоголиком он не понимал и не принимал. От такого брака больше всего страдали дети, но донести это до Дианы не получалось уже много лет.
Сэм несколько раз ударил кулаком о ладонь, сделал глубокий вдох. Всего пара часов в этом месте — и всего пара месяцев до совершеннолетия первых близнецов. Поступить в столичный вуз они вряд ли смогут, учились оба, откровенно говоря, плохо. Тем не менее, у них были большие планы на самостоятельную жизнь. Уже год как старший брат купил им животноводческую ферму. Пока она под опекой толкового управляющего, но скоро парни смогут переехать из родительского дома. Агни и Род через год тоже смогут жить и работать на ферме. Аграрная планета оставляла не такой уж большой выбор занятий, и Сэм был тем самым одним на миллион, счастливым исключением.
Фургон, пыльный и подержанный, с грохотом подкатил к дому. Сэм, уже стоявший на крыльце, почувствовал, как по спине пробежал холодок. За рулем был Иван, его лицо было бледным и напряженным. На пассажирском сиденье, развалясь, сидел Геворг. Даже через стекло было видно его пьяное, самодовольное выражение лица.
Двери открылись, и первым выпорхнула Агни. Не было ни радостного визга, ни смеха. Ее лицо было испачкано слезами и грязью. Она, не раздумывая, бросилась к Сэму и вцепилась в него, как утопающий в соломинку, спрятав лицо в его груди.
— Что случилось, малыш? — тихо спросил Сэм, обнимая ее дрожащие плечи.
Из машины молча вышли Иван и Макс. Они подошли и так же молча, по-мужски, обняли брата. Их объятия были не радостными, а скорее искали в нем опору. Именно тогда Сэм заметил ссадину на скуле у Рода и гневный блеск в его глазах.
— Кто это? — мягко, но настойчиво спросил Сэм, касаясь пальцами синяка.
— Ничего. Сам, ерунда, — буркнул Род, отводя взгляд.