— Со мной всё в порядке, — поспешно сказала я, пытаясь улыбнуться и понимая, что получается жалко. — Просто… очень устала. Сложный день. Сэм останется в комплексе «Омега» на несколько дней. Ему нужно погрузиться в работу. Мне… мне нужно отдохнуть. Пожалуйста, не беспокойтесь.
Они переглянулись, явно не веря, но покорно склонили головы в унисон. Я видела, как Кайл сжал губы, сдерживая вопросы. Они были достаточно умны, чтобы понимать — что-то серьёзное произошло. Но они также были достаточно выдрессированы, чтобы не лезть.
— Могу я приготовить вам что-нибудь, госпожа? Успокоительный чай? — тихо спросила Линн, её голос был едва слышен.
— Нет, спасибо, Линн. Просто… я пойду. — Я прошла мимо них, чувствуя их взгляды на своей спине, и поднялась в свои покои.
Следующий час я провела под душем. Контрастный, как любила когда-то на Земле, в другой жизни: ледяная вода, обжигающий пар. Я пыталась смыть с себя этот день. Стыд в лаборатории. Унизительную сцену на площадке. Слёзы в аэроходе. Но вода, как всегда, была бессильна. Она смывала только пот и пыль, но не чувства.
Завернувшись в огромный, мягкий халат из ткани, напоминающей шёлк, но произведённой Бог знает из чего, я повалилась на огромную, казавшуюся бескрайней кровать. Сон не шёл. Мысли, тяжёлые, беспорядочные, навязчивые, кружились в голове, сталкивались, цеплялись друг за друга, возвращаясь к одному и тому же.
К той самой ревности, которую я сегодня почувствовала, — она была постыдной, иррациональной, дикой и… очень, очень человечной.
Откуда она взялась, эта ревность? Я не имела на неё прав. Я пыталась сломать, унижала, использовала для вымещения своей боли человека. Какое право я имела что-либо к нему чувствовать, кроме стыда и желания исправить содеянное? И всё же… это было. Острое, болезненное чувство собственности, смешанное с чем-то ещё, что я боялась назвать. Может, с тем самым призраком близости, что возник прошлой ночью в его комнате, когда я коснулась спящего лица? С тем странным облегчением, которое я испытывала, просто зная, что Он где-то рядом, в пределах досягаемости? С тем, что в его сломленности, в его титанической, немой боли и сохранившемся где-то уме была какая-то страшная, магнетическая притягательность?
А может, я просто завидовала. Жгучей завистью завидовала тому, что у него было прошлое. Настоящее прошлое, в котором он был цельным, сильным, уважаемым, любимым. И тому что в этом прошлом была женщина, которая смотрела на него не как на раба или проблему, а как на равного. На партнёра.
Я ворочалась, уткнувшись лицом в прохладную шёлковую подушку, пытаясь заглушить внутренний голос, который нашептывал мне вопросы, на которые не было ответов. Что было между ними? Что есть? И почему это меня волнует?
У нас война. У нас строительство нового мира. У нас спасение душ. А я тут ревную своего раба к его возможной возлюбленной, как героиня дешёвого романа. Это было смешно. И горько. И бесконечно одиноко.
Год. Меньше года. Девять месяцев, которые я выторговала у Ванга. Время, украденное у судьбы, тикало безжалостно, каждую секунду приближая момент, когда он узнает. И за это время мне предстояло не только разобраться в чертежах новой цивилизации и начать её строить, но и разобраться в себе. В своих чувствах — или в их жалкой пародии — к этим трём людям, чьи судьбы были заложниками моего выбора. В своём праве что-либо к ним чувствовать. И найти способ быть для них не госпожой, не тюремщицей, не капризным и жестоким божеством, а… чем? Союзником? Другом? Защитником? Или чем-то большим, о чём я даже думать боялась, потому что это казалось кощунством после всего, что я натворила?
Ответов не было. Не было и утешения. Была только огромная, давящая тишина эклундской ночи за огромным, тёмным окном, далёкий, тоскливый вой какого-то незнакомого зверя в горах и тяжёлое, одинокое, невыносимое бремя выбора, которое давило на плечи всё сильнее с каждым прожитым часом.
Глава 34
Сон не приходил. Он даже не стучался в двери сознания — он отступил куда-то за горизонт, оставив меня в полусумеречной зоне между изнеможением и лихорадочной ясностью. Я лежала, и казалось, будто черепная коробка стала слишком тесной для того, что в ней происходило. Мысли не текли — они взрывались, крошились, сталкивались в свинцовом тумане усталости, порождая не связные цепочки, а хаотичные, яркие осколки последних дней. Калейдоскоп безумия, где каждый поворот — новое падение.
Я видела себя в том корабле, подлетающем к Энтару. Наивную, испуганную, но всё ещё верящую в сказку о нежданном наследстве. Девушку с Земли, для которой «раб» был героем бдсм симуляции.
Потом — шок от масштаба. От холодного величия резиденции. От первого осознания, что Сэм — не просто слуга с прекрасными манерами, а собственность. Живой человек с клеймом на коже, обязанный повиноваться. Как легко я это приняла. Как быстро вписалась в правила игры.