Сэм стоял неподвижно, глядя на массивную дверь шлюза, за которой лежал его — наш — новый мир. На лице раба не было ни надежды, ни страха. Лишь та же сосредоточенная готовность, что жила сейчас и во мне.
Я глубоко вдохнула, расправила плечи, ощущая, как спина выпрямляется сама собой. Пора. Сделав первый, самый трудный шаг вперёд, я пересекла невидимую границу, за которой оставалось всё моё прошлое.
Дверь шлюза с глухим скрежетом окончательно отъехала в сторону, открывая переход в ярко освещённый, сияющий белизной тоннель космопорта. И тут я увидела. Цветы. Огромный, благоухающий букет в руках высокого незнакомца в безупречном белом костюме. Я застыла на месте, не в силах отвести взгляд, забыв о существовании всего остального мира. На Земле живой цветок был роскошью. А здесь… их были десятки, они переливались нежнейшими оттенками розового, лилового, золотистого, пахли жизнью, негой, радостью — всем, чего была лишена прежняя Алиса. Я не заметила того мимолётного, безмолвного диалога, что состоялся между Вангом и Сэмом; я была слепа и глуха ко всему, кроме этого живого чуда.
—Для самой прекрасной гостьи Энтара, — его голос, низкий и бархатистый, прозвучал как будто издалека.
Я машинально,заворожённо, протянула руки и приняла букет, кончиками пальцев касаясь прохладных, бархатистых лепестков. Они были живыми. Настоящими.
—Спасибо… — прошептала я, и голос мой дрогнул. — Это… невероятно.
Наша встреча была волшебной и одновременно пугающей. Пьянящее благоухание цветов смешивалось с лёгким, свежим воздухом космопорта, Ванг был галантен, а окружающая действительность с её сияющими стенами и парящими в воздухе указателями поражала воображение. Представить, что повседневная жизнь может быть столь прекрасной, я не могла даже в самых смелых своих грёзах, несмотря на все знания, полученные в обучающем сне. Это было как читать блеклый конспект, а затем оказаться внутри гениального, многогранного романа, написанного самой природой.
Космопорт мы покинули довольно быстро, но усадить меня в ожидавший у тротуара аэромобиль оказалось задачей нетривиальной. Я, словно загипнотизированная, металась от одного чуда к другому, не в силах пройти мимо гигантских фонтанов, чьи струи переплетались в замысловатые узоры с цветочными композициями, чей аромат был густ и сладок. Я буквально млела от восторга, и тень Ефремова с его жалкими интригами окончательно растворилась в сиянии этого нового мира. Мой план мести казался сейчас чем-то далёким, мелким и незначительным.
Ванг следовал за мной в нескольких шагах, и на его утончённом лице читалась лёгкая, благосклонная улыбка, смешанная с искренним изумлением. Немноголюдная площадь перед космопортом позволяла вдоволь насладиться её совершенством. Как ребёнок, потерявший всякое чувство достоинства, я перебегала от одной клумбы к другой, вдыхая непривычные, головокружительные ароматы. Воздух был на удивление свежим, пьянящим, он слегка пощипывал лёгкие, но это было приятно, будто они впервые по-настоящему расправлялись. А над всем этим простиралось кристально голубое, бездонное небо Энтара, поражавшее не меньше, чем буйство красок у моих ног.
Именно тогда, когда я рванула к очередному невиданному растению с лепестками, напоминавшими расплавленное золото, Ванг схватил меня за руку выше локтя.
Его прикосновение обожгло кожу, словно тысяча раскалённых игл. Я сдержала инстинктивный, выдрессированный годами порыв отшатнуться, вырваться, ударить — реакцию, доведённую до автоматизма за всю жизнь на Земле, где любое несанкционированное прикосновение считалось тягчайшим нарушением святости личных границ, осквернением «храма тела». Но возмущённый, резкий возглас всё же сорвался с моих губ.
—Никто и никогда не позволял себе подобного! И я пока не готова к тактильным контактам, прости!
Чёрт!Я не смогла скрыть гримасу глубочайшего отвращения, поднимавшегося из самых тёмных глубин подсознания. Несмотря на все теоретические проработки во время полёта, на знание местных обычаев, сделать практический шаг в эту новую жизнь оказалось мучительно трудно.
Вануату лишь мягко улыбнулся в ответ, разведя руки в изящном, примиряющем жесте.
—Алиса, это вышло совершенно непроизвольно, я искренне прошу прощения, — он снял тёмные очки, и его гипнотический, проницательный взгляд обрушился на меня всей своей тяжестью. — Я лишь хотел привлечь твоё внимание, совершенно позабыв о ваших… строгих нравах. Ты — вторая землянка в моей жизни. Первой была Елизавета, но она, скажу тебе по секрету, ничем не отличалась от энтариек. А мы, знаешь ли, так любим общаться через прикосновения, ты должна помнить это из своих уроков.