Помнить? Я всё помнила. Обучающий сон был слишком реален, слишком детален. Я искренне верила, что смогу, что готова, я даже делала первые, такие неуверенные шаги в этом направлении на корабле… но с Сэмом. Виновато, почти по-детски улыбнувшись Вангу, я сделала над собой невероятное, поистине героическое усилие и сама взяла его под руку, ощутив под пальцами тонкую ткань его безупречного костюма.
—Буду… стараться вживаться в роль, — выдохнула я.
Его лицо выразило неподдельное участие и одобрение. Наша близость, его рука под моей, были практически невесомы, но для меня это превратилось в настоящую, изматывающую битву с самой собой. Казалось, сердце колотится не в груди, а в каждой клетке моего тела, настойчиво и громко крича о скверне, о нарушении древнего табу. Медицинский чип тут же отозвался резкой, тревожной вибрацией, предупреждая о критическом изменении эмоционального состояния и мощнейшем выбросе гормонов стресса. Паника, холодная и липкая, подступила к горлу. Нужно было срочно принять таблетку. Срочно!
Ванг что-то говорил, его голос доносился будто сквозь толщу воды, обретая металлический призвук. В ушах стоял оглушительный, нарастающий шум, а перед глазами заплясали тёмные, расплывчатые пятна. Я почувствовала, как пол уходит из-под ног, а колени предательски подкашиваются. Свет померк, и всё вокруг поглотила густая, беспросветная темнота.
Глава 7
Тяжесть. Давящая, как плита на груди. Я пыталась вдохнуть полной грудью, но легкие отказались слушаться, сжавшись в болезненном спазме. Паника, горячая и знакомая, подкатила к горлу. Я не могу дышать. Этот мир меня отвергает.
Я лежала на невероятно мягком ложе, под балдахином из струящегося перламутрового шелка, сквозь который лился неземной, золотистый свет. Воспоминания накатывали обрывками: Ванг, его пальцы на моем запястье, резкая боль, темнота.
Шорох. Я повернула голову и увидела Сэма. Он возник из тени бесшумно, как призрак. Не произнеся ни слова, парень опустился на колени у кровати. Его поза была исполнена не раболепия, а какой-то древней, сдержанной силы. Но его взгляд, прикованный к моему лицу, был полной ее противоположностью — в нем читалась немая, напряженная тревога.
— Что… что случилось? — мой голос прозвучал хрипло и чуждо.
— Вы потеряли сознание на площади перед космопортом, госпожа. Реакция на атмосферу Энтара оказалась острее прогнозируемой. Вы провели двое суток в медицинской капсуле, — его голос был ровным, но в нем слышалась не металлическая бесстрастность робота, а тяжело давшаяся выдержка.
— Я не смогу здесь дышать? — прозвучало как детский лепет, но я не могла сдержать страх.
В глазах Сэма мелькнуло что-то теплое, почти отеческое.
—Сможете. Ваш организм уже стабилизирован. Процесс адаптации просто займет чуть больше времени. Вам нужны покой и прописанные новые препараты.
Я кивнула и, откинув невесомое одеяло, попыталась встать. Головокружительная слабость. Мир поплыл перед глазами, ноги стали ватными и подкосились. Я не упала, лишь грузно опустилась в ближайшее кресло, скульптурой выраставшее из пола. В тот же миг Сэм резко, инстинктивно, поднялся и шагнул ко мне, его рука непроизвольно взметнулась, чтобы подхватить. Но замерев в сантиметре от моего плеча, пальцы сжались в кулак, и он так же резко отступил назад, опустив взгляд. Сэм испугался за меня. Испугался, что я упаду. Эта простая, почти человеческая реакция врезалась в сознание острее, чем его предыдущая безупречность.
Слабость была тотальной, унизительной. Я сидела, чувствуя, как дрожь проходит по всему телу, а пот страха холодной пленкой покрывает кожу. Мне нужно было смыть это. Смыть липкий ужас, слабость, память о беспомощности. Душ. Мысль о воде, о падающих струях, была единственным якорем в этом хаосе. На Земле душ всегда был моим спасением — местом, где я могла смыть с себя весь день, все проблемы, остаться наедине с собой и водой, уходящей в слив. Это был мой личный ритуал очищения.
— Мне нужен душ, — прошептала я, и в голосе прозвучала вся моя беспомощность.
Мысль о том, что Сэм, мужчина, может помочь мне, вызвала мгновенное, почти физическое отторжение. Годы дрессировки на Земле, где тело было храмом, а прикосновения — строго регламентированным ритуалом, сработали безотказно. Мое смущение должно было быть заметно. Я увидела, как его взгляд на секунду опустился, будто давая мне пространство.
— В доме… есть служанка? — наконец выдохнула, чувствуя, как горит лицо.