— Благодарю вас, госпожа, — его голос был хриплым от сдавленных эмоций. — За милость. За доверие.
Я смотрела на него, на этого человека, который ползал у моих ног и целовал туфли, умоляя не отсылать его. Я видела его разным — униженным, растерзанным, обезумевшим от страха. Но я также видела в его глазах, даже в самый страшный миг, тень того интеллекта, что когда-то служил моей тете. Да, он был вещью. Но вещью сложной, ценной, испорченной, но все же сохранившейся прошивкой. И я решила эту прошивку использовать.
— Встань, — в моем голосе не было ни тепла, ни жестокости. Был лишь холодный, расчетливый тон хозяйки, оценивающей инструмент. — Коленопреклонения больше не нужны. Ты получил возможность быть полезным. Но мое доверие окончится в тот миг, когда ты совершишь первую ошибку. Ты мне нужен собранным, а не ползающим. Понял?
Сэм поднялся. Его взгляд был ясен. Я видела в нём понимание правил игры, в которой он был пешкой, а я — игроком, решившим дать ему шанс стать фигурой повыше.
— Слушаюсь, госпожа. Ошибок не будет.
Я кивнула и повернулась к Линн. Девушка застыла в неуверенной позе, будто ее тело забыло, как просто стоять.
— Линн, твои обязанности — порядок в покоях, помощь с гардеробом и ванна. Ты можешь обращаться ко мне по необходимости. На коленях стоять только по прямому приказу. Ясно?
— Так точно, госпожа, — ее голос был тише шелеста листьев.
Я развернулась и ушла в спальню, не оглядываясь. За спиной оставались двое людей, чьи жизни я только что изменила одним движением руки.
Воздух Энтара был сладким и обманчивым. Я не совершала акт милосердия. Я проводила техобслуживание своего имущества, приводя его в состояние максимальной эффективности. В этом мире это был единственный язык, который все понимали. И я была готова на нем говорить.
Глава 8
Просыпаться в доме Ванга было похоже на медленное всплытие со дна тёплого, завораживающего моря. Сознание возвращалось не сразу, а постепенно, вместе с ощущением невероятной мягкости постели и тонкого, едва уловимого аромата, который, как я позже узнала, был экстрактом ночного цветка с Эклунда. Он наполнял комнату каждое утро, словно личное приветствие от самого Ванга. Пару мгновений я просто лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к непривычной тишине. Её нарушал лишь щебет незнакомых птиц за окном и... почти неслышное дыхание в комнате.
Я приоткрыла веки. В нескольких шагах от кровати, спиной ко мне, застыв у стены, стоял Сэм. Он не двигался, но по едва уловимому изменению в его позе — легкому напряжению спины — я поняла, что он уже знает о моём пробуждении. Это было одновременно успокаивающе и тревожно.
— Доброе утро, госпожа, — его голос донёсся до меня ровным, тихим тоном.
—Доброе утро, Сэм, — мой собственный голос прозвучал сипло от сна.
Как по мановению волшебной палочки, из глубины комнаты возникла Линн. Она передвигалась бесшумно, словно не касаясь пола, держа в руках небольшой поднос с дымящейся чашкой. Травяной чай. Его терпкий, слегка пряный аромат уже стал для меня символом утра на Энтаре.
— Госпожа, — она опустилась в бесшумном реверансе, поставила поднос на прикроватный столик и замерла, уставившись в пол. Моё разрешение не стоять на коленях она исполняла буквально — теперь она просто превращалась в живую статую, ожидающую следующего приказа.
—Спасибо, Линн, — сказала я, всё ещё чувствуя неловкость. — Ванна, пожалуйста. И... синее платье.
—Слушаюсь, госпожа.
Она исчезала так же бесшумно, как и появлялась. Я училась быть хозяйкой. Училась отдавать распоряжения, не задумываясь. Каждое утро я ловила на себе взгляд Сэма — всегда опущенный, всегда устремлённый куда-то в область моих коленей. Это начинало раздражать.
— Сэм, — сказала я однажды утром, когда он докладывал о планах на день. — Ты можешь смотреть мне в глаза, когда мы разговариваем.
Он замер, и я увидела, как напряглись его пальцы. Это было крошечное движение, но я его поймала.
—Госпожа? — в его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая неуверенность.
—Мне так удобнее, — пояснила я, стараясь говорить твёрдо. — Я хочу видеть, понимает ли меня собеседник.
Он медленно поднял взгляд. Впервые за последнее время я увидела его глаза не украдкой, а прямо. Серые, глубокие, в них читалась не рабская покорность, а сложная смесь настороженности, ума и того самого вопроса, который, казалось, висел в воздухе между нами с самого начала: «Кто ты?»
—Как прикажете, госпожа, — произнёс он, и его взгляд снова опустился, но теперь уже не в пол, а чуть ниже моего лица. Прогресс.
Но настоящая жизнь начиналась после утренних ритуалов, когда в дверях появлялся он. Ванг.