В день приема я провела перед гардеробной дольше, чем следовало. Разумом понимая всю тщетность . Черное платье с серебристой вышивкой — холодное, безупречное, как домпехи— казалось идеальным выбором. "Чтобы сохранить лицо", — убеждала я себя, ловя на губах горький привкус самообмана.
Когда аэромобиль Ванга плавно приземлился у особняка, я сделала глубокий вдох, давая последние указания Линн, и вышла в прихожую, готовая к привычной картине: он галантный и собранный.
Но сердце внезапно упало. Ванг стоял не один.
Рядом с ним, утопая в лучах заходящего светила, сияла она. Та самая девушка с голограммы — Лия. В жизни она казалась еще более хрупкой и лучезарной. Легкое платье цвета лаванды облегало ее стройную фигуру, а глаза, теплые и бездонные, смотрели на меня с доброжелательным любопытством.
И в этот миг туман в моей голове на мгновение рассеялся, и я с ужасающей ясностью ощутила всю глубину своего падения. Я стояла перед ними в своих «доспехах», чувствуя себя нелепой, чужой и безумно одинокой. Острая, физическая боль сжала горло.
Но длилось это лишь мгновение. Потому что Ванг сделал легкий шаг вперед, и его взгляд, теплый и одобрительный, коснулся меня.
—Алиса, прекрасно выглядишь!— его голос был бархатным, он звучал как обещание. — Позволь представить тебе Лию. Дорогая, это Алиса Сомова, племянница Елизаветы.
И его обаяние сделали свое дело. Боль отступила, сменившись странным облегчением. Он смотрел на меня и видел. А не ее. В этот миг.
— Очень приятно, — тихо прозвучал мой голос, казавшиеся немного хриплым.
Лия легко подошла ко мне, и ее улыбка стала еще шире.
—Наконец-то! Ванг так много о тебе рассказывал, что я уже чувствую, будто знакома с тобой целую вечность!
Ее дружелюбие было настолько искренним, таким солнечным и теплым, что у меня не осталось сил даже на ревность — лишь на горькое, щемящее сожаление и странную благодарность за то, что она не смотрела на меня как на угрозу. Возможно, именно ее присутствие, эта демонстрация «нормальной», настоящей жизни Ванга, и делала его внимание ко мне таким особенным. Иллюзия моей влюблённости становилась только слаще.
— Мы подумали, что поедем вместе, — объяснил Ванг, его взгляд скользнул между нами, и в его глазах я прочла удовлетворение. Мужчина был рад, что мы познакомились. Он не видел — или не хотел видеть — бурю, бушевавшую у меня внутри.
Лия легко взяла меня под руку.
—И это прекрасно! У нас будет время пообщаться по дороге. Мне не терпится расспросить тебя о Земле!
Ее прикосновение было легким и теплым, и оно не вызвало у меня привычного отторжения, лишь новую волну печали. Она была идеальной. Идеальной для него.
Ванг предложил каждой свою руку, и мы направились к аэромобилю. Сэм, как тень, последовал за нами. В салоне для него не было предусмотрено места — он устроился на низком сиденье у ног Ванга, приняв предписанную протоколом позу раба: спина прямая, голова склонена, взгляд устремлен в пол. Ни Ванг, ни Лия не удостоили его ни взглядом, ни словом. Присутствие Сэма было настолько незначительным, что его буквально не замечали, как не замечают чемодан.
По дороге Лия, непринужденно болтая, рассказывала о предстоящем приеме.
—Оязательно обрати внимание на Елиз, — она повернулась ко мне, ее глаза весело блестели. — Это великолепный ураган в юбке! Уверена, вы поладите с первой секунды.
Я кивала, улыбалась, но мое сознание было разделено надвое. Одна часть вела светскую беседу, а другая с жадностью ловила каждое слово Ванга, каждый его взгляд, ища в них скрытый смысл, подтверждение моей уникальности. Вероятно лекарства не давали этим мыслям превратиться в боль; они превращали их в сладкую, тайную игру.
Когда мы прибыли на виллу министра, я уже была очарована Лией, ее удивительной способностью быть одновременно нежной и сильной, излучать тепло, которое разоружало любую защиту. Но едва мы переступили порог, атмосфера резко переменилась.
Приемная зала, наполненная непринужденными беседами, на мгновение замерла. И затем произошло нечто, что заставило меня по-настоящему понять, где я нахожусь.
Министр Кэл, человек с седыми висками и властной осанкой, сделав несколько шагов нам навстречу, почтительно склонил голову. Не поклон, но явный жест глубокого уважения.
—Господин Вануату. Госпожа Лия. — Его голос звучал тепло, но в интонации явно читалось осознание дистанции. Затем его взгляд перешел на меня, и в глазах вспыхнул живой интерес. — И это, должно быть, леди Алиса Сомова. Для нас честь.