В её апартаментах, наполненных духом авантюризма, пахло свободой, которую я так жаждала. Шампанское лилось рекой. Я пила его большими глотками, чувствуя, как алкоголь вступает в опасный танец с моими ежедневными лекарствами. Мир поплыл, а с ним растворились и остатки моей осторожности.
Сэм, как тень, стоял в углу гостиной. Его присутствие, обычно раздражающее, сейчас казалось мне уместным — живым доказательством моей власти.
— Он просто божество, — вырвалось у меня после третьего бокала, когда разговор зашёл о Ванге. Слова выплеснулись сами, горькие и безнадёжные. — А я… я просто дура, которая позволила себе мечтать.
Елиз, развалившись на диване, посмотрела на меня, как показалось с жалостью.
—Милая, это и ежу понятно. Но, Алиса, мир не вертится вокруг одного мужчины. Тебе нужно развлечься! Забыть его. Сбросить с себя это дурацкое земное воспитание!
— Пытаюсь! — воскликнула я, и вино придало моему голосу истеричные нотки. — Я… я уже пробую. С ним. — кивнув в сторону Сэма, взгляд которого был устремлён в никуда.
Елиз подняла бровь, её интерес вспыхнул.
—С твоим красавчиком? И как, помогло?
— Нет! — я с силой поставила бокал, едва не разбив его. — Это не то! Это холодно, мерзко… Он… он как робот! Я приказываю, а он… выполняет. Но в его глазах ничего нет! Пустота!
Я была пьяна и разгорячена.
Мне захотелось шокировать Елиз, доказать ей, что я не недотрога. Захотелось увидеть в её глазах не жалость, а уважение к моей смелости.
— Вот, к примеру, — я понизила голос до конспиративного шёпота. — Прямо сейчас у него в заднице… кое-что есть. И ходит он с этим весь день. По моему приказу.
Елиз замерла с бокалом на полпути ко рту. Её глаза расширились, а затем она разразилась таким оглушительным хохотом, что слёзы брызнули у неё из глаз.
—Не может быть! — всхлипывала она. — Алиса, ты бесценна! Я думала, ты скромная земляночка, а ты… настоящая дьяволица! Это гениально!
Её смех был заразителен. Я чувствовала себя дерзкой и сильной.
—Хочешь, покажу? — вызывающе спросила я, вставая.
— Ещё бы!
Я повернулась к Сэму.
—Сэм. Подойди. Разденься.
В воздухе повисла тяжёлая пауза. Он не двинулся с места. Впервые за всё время парень не выполнил приказ мгновенно.
—Госпожа… прошу Вас— его голос был тихим, но твёрдым. — Это...
Я не дала ему договорить.
— Приказ был раздеться! Наклонись вперёд, покажи госпоже Елиз свою игрушку! — внезапно ослеплённая злостью от его неповиновения, почти шипела. Этот намёк на неповиновение вызвал во мне вспышку ярости.
Сэм медленно, словно каждое движение причиняло ему невыносимую боль, сделал несколько шагов вперёд. Его пальцы дрожали, когда он расстёгивал пуговицы своей униформы. Наконец, раб стоял перед нами обнажённый, его лицо было каменной маской, но я видела как по его спине пробежала судорога. Он не смотрел ни на меня, ни на Елиз, уставившись в пустоту.
Елиз присвистнула, её взгляд скользнул по его телу с профессиональным любопытством.
—Браво, Алиса! Действительно, не лжёшь. Ну что, красавчик, нравится тебе твой новый аксессуар?
Сэм молчал, стиснув зубы. Я видела, как напряжены его мышцы, как он едва сдерживает дрожь.
Внезапно мне стало не по себе, но вино и присутствие Елиз заглушили этот слабый голос совести.
Меня бесило то, что раб смел сопротивляться.
—Почему ты не ответил Госпоже, Сэм?
Он медленно подошёл, опустившись на колени перед диваном. В его движениях была странная плавность, которую я не замечала раньше.
—Госпожа, для меня любое проявление вашей милости высшая награда— его голос был тихим и совершенно спокойным.
Елиз облизнула губы, гляда на эту сцену. Она повернулась ко мне, её взгляд стал горячим и убедительным.
—Едем на «Вертин» сейчас. Я собиралась купить себе новую игрушку, но мне кажется, что ты тоже уже готова к обновкам! Я уверена, там ты найдёшь того, кто создан для наслаждения. Поехали! Прямо сейчас!
Сэм замер, и я увидела, как его лицо на мгновение исказилось от внутренней боли. Чип уже наказывал его за попытку возразить. Но, к моему удивлению, он снова заговорил, превозмогая страдание:
—Прошу простить Вашего раба за дерзость, но позвольте отвезти Вас домой госпожа?
Вторая волна боли, более сильная, заставила его вздрогнуть. Сэм стиснул зубы, но не отступил. Это молчаливое сопротивление в его глазах, эта готовность терпеть боль, лишь бы остановить меня, взбесили меня ещё сильнее.