— Госпожа… прошу…
—Ты посмотри, какой дерзкий!, —вмешалась Елиз —Алиса, поверь мне, сегодня ты забудешь о Ванге и об этом занудном рабе. Мне прислали приглашение и рекламный буклет, там будет на что посмотреть! Красивые и полные желания отдаться в твою власть.
Её слова попали в цель. Да, именно этого мне и не хватало! Существа без этой внутренней борьбы, без этой пугающей глубины в глазах...
— Довольно, — резко сказала я Сэму. — Одевайся. Мы едем.
Он молча начал одеваться, его движения были медленными, почти автоматическими. Когда он вышел в прихожую, Елиз налила нам по последнему бокалу.
— Не обращай внимания на его выходки. Умные рабы Вануату сейчас не самый лучший вариант для тебя! Но скоро будет тот, кто не будет думать. Только слушаться и наслаждаться.
Мы чокнулись. Звон хрусталя звучал как точка отсчёта. Отсчёта моего нового, решительного шага в пропасть гедонизма, куда я бросалась, чтобы забыть о недосягаемом Ванге и о сложном, непокорном рабе, чьё молчаливое сопротивление я так и не смогла сломить.
Глава 12
Звон хрусталя, которым мы чокнулись с Елиз, прозвучал для меня похоронным звоном по последним остаткам моих принципов. Это был не просто тост. Это была точка отсчета. Отсчета моего решительного шага в пропасть гедонизма, куда я бросалась, чтобы забыть о недосягаемом Ванге и о сложном, непокорном рабе, чьё молчаливое сопротивление я так и не смогла сломить.
Мы вышли из апартаментов Елиз, и пьяная эйфория моментально начала рассеиваться под холодным дыханием ночного ветра. Мои ноги стали ватными. Сэм, уже ожидавший у лифта, был бледен и молчалив. Он взял нашу верхнюю одежду, и его пальцы, обычно такие точные и уверенные, едва заметно дрожали. Мой раб не смотрел на меня, но каждый его нерв, казалось, кричал о молчаливом осуждении.
Елиз, напротив, была на вершине блаженства. Её аэромобиль, похожий на каплю ртути, уже ждал нас, беззвучно паря у посадочной платформы.
—Ну, поехали, моя милая! — она впорхнула внутрь, увлекая меня за собой.
Сэм последовал за нами, заняв своё место на откидном сиденьи у наших ног. Его присутствие, обычно невесомое, сейчас ощущалось как давящая гиря. В салоне пахло дорогой кожей и её духами — смесью жасмина и чего-то металлического, острого.
Дорога до «Вертина» пролетела в пьяном угаре и откровениях Елиз. Четвёртая бутылка шампанского, открытая с проворством фокусника, быстро опустела. Игристое вино окончательно смыло остатки трезвости, превратив мою тревогу в размытое, почти праздничное возбуждение.
— Ах, Алиса, если бы ты видела моего Ангела, когда я его купила! — Елиз, развалясь на сиденье, жестикулировала с бокалом в руке. — Это было на прошлых торгах, полгода назад. Он стоял в лучах софитов, и кожа его буквально светилась. Хозяин «Вертина» — гений, абсолютный гений! Он не просто скупает тела. Как коллекционер, подбирает их, как драгоценные камни, находя в каждом ту самую, единственную грань, которая превращает просто красивого раба в шедевр.
Она сделала большой глоток, её глаза блестели от воспоминаний.
—У него нюх, понимаешь? Он путешествует по всему Новому Миру, ищет тех, в ком есть... потенциал. Попав в его руки, они перестают быть людьми. Они становятся искусством. Живым, дышащим искусством, созданным для одной-единственной цели — доставлять наслаждение.
Меня слегка подташнивало от шампанского и скорости, с которой мы неслись над ночным городом, но её слова гипнотизировали. Она говорила об этом с таким же восторгом, с каким искусствовед мог бы говорить о недавно обнаруженном шедевре.
— И такие закрытые торги, как сегодня, — подруга понизила голос до конспиративного шёпота, — бывают не чаще раза в полгода. Коллекционер не любит спешки. Он вынашивает свою коллекцию, как ребёнка. Всего шесть экземпляров... — Она мечтательно вздохнула. — Шесть. Это же капля в море! Но зато какая! И знаешь, что самое прекрасное? Наш статус... даёт нам право быть первыми. Первыми увидеть, первыми оценить, первыми... прикоснуться к совершенству, пока остальные будут лишь мечтать, листая каталоги.
Елиз выпила последние капли из своего бокала и посмотрела на меня с хитрой улыбкой.
—Мы с тобой, дорогая, не просто покупательницы. Мы — ценители. И сегодня нам предстоит сделать свой выбор.
Её слова витали в салоне, смешиваясь с алкогольными парами. Они создавали иллюзию избранности, прикрывая грязную реальность рабства блестящим флёром элитарного хобби. И моё пьяное, израненное сердце охотно верило в эту иллюзию. Страх отступал, уступая место жгучему, запретному любопытству. Я уже не просто ехала на аукцион. Я готовилась к приватному просмотру в самом эксклюзивном музее мира, где экспонаты были созданы для того, чтобы им поклонялись.