Я остановилась перед ним. Он был выше меня, поэтому пришлось закинуть голову, что бы наши взгляды встретились. В его золотых глазах виделась печаль и глубину, в которой могло утонуть все.
—Ты не должен прикасаться ко мне, если я не разрешу, — почти прошептала , и мой голос прозвучал хрипло. Будто жто могло стать щитом. Мое последнее прибежище.
—Как прикажете, госпожа. — кивнул он.
Глубоко вздохнув, подняла руку. Пальцы дрожали. Я коснулась его груди. Кожа оказалась на удивление теплой и упругой. Под ней чувствовала твердые мышцы и ровный, учащенный стук сердца. Он не дрогнул, но его веки чуть сомкнулись, а дыхание стало глубже. Это была не игра, а реальная, физиологическая реакция. Его тело откликалось на мое прикосновение.
И мое тело откликалось ему. Волна жара накатила, сосредоточившись глубоко внизу живота. Между ног стало влажно и горячо. Я провела ладонью вниз, по его коже, ощущая под пальцами каждый напряженный мускул пресса. Я коснулась татуировки на его предплечье, следя за тем, как под моими пальцами пробежали мурашки.
Это было совсем не то, что с Сэмом. Тот был безжизненным инструментом. Кейл был живым. Его покорность была не пустой, а наполненной. В ней была энергия, которая передавалась мне, заставляя кровь бежать быстрее.
Я отступила на шаг, чувствуя, как кружится голова. От виски, от возбуждения, от осознания того, что я стою перед обнаженным мужчиной и мне это нравится.
—Всё ! , — сказала я, отворачиваясь и делая глоток виски. Мне нужно было остановиться. Слишком быстро. Слишком интенсивно.
—Оденься.
Кайл беззвучно исполнил приказ. Когда он снова был одет, напряжение в комнате никуда не исчезло, но стало управляемым.
—С сегодняшнего дня твоё место- мои покои, спать будешь в комнате смежной с моей спальней. Я не желаю видеть тебя нигде кроме как там. понятно?
—Да, госпожа.
—Иди. Я вызову тебя.
Он поклонился, развернулся и вышел. Я осталась одна, прислушиваясь к тишине, которая теперь казалась иной. Она была насыщенной. Ожидающей.
Я подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. Дрожь все еще бежала по моей коже. Я вспомнила его тепло. Его запах. Ускоренное биение его сердца.
Мысленно я снова вызвала интерфейс его чипа, ощупывая опцию «Страсть». Она манила меня, как огонь мотылька. Но я не была готова. Еще нет.
Я знала, что следующие несколько дней будут пыткой. Пыткой ожидания, борьбы и постепенного, неотвратимого падения. Я купила не просто раба, вместе с ним было приобретено искушение. И я уже не могла, да и не хотела, ему сопротивляться.
Война с самой собой была проиграна в тот момент, когда я сказала: «Я беру его». Теперь оставалось лишь сдаться на милость победителя. И этим победителем была не только я, но и он — мой идеальный, печальный соблазнитель.
Кайл, получив приказ, беззвучно двинулся по указанному маршруту. Дом был лабиринтом роскоши и тишины. Он нашел дверь в смежную с хозяйскими апартаментами комнату и вошел внутрь. Комната была маленькой и скромной. На узкой кровати у стены сидела, поджав ноги, девушка с бледным, испуганным лицом. При виде высокого незнакомца она вскочила и, по старой привычке, мгновенно опустилась на колени, уставившись в пол.
— Господин... — прошептала она, голос ее дрожал.
Кайл смотрел на нее. Его чип, настроенный на взаимодействие с волей госпожи, не давал никаких команд для такой ситуации. Приказ был ясен: эта комната — его место. Логика подсказывала, что присутствие служанки ему не нужно. Он сделал шаг вперед, намереваясь просто указать ей на дверь, но в этот момент в дверном проеме возникла тень.
Сэм стоял там, его голый череп блестел в тусклом свете, а татуировка на лице придавала его взгляду суровость.
— Встань, Линн, — тихо, но твердо сказал он.
Девушка вздрогнула и послушно поднялась, прижимаясь к стене.
— Собирай свои вещи. Переселяешься в гардеробную. Это распоряжение госпожи.
Пока Линн, кивая и бормоча что-то несвязное, начала суетливо собирать свои нехитрые пожитки, Сэм перевел взгляд на Кайла. Их глаза встретились — усталый, изможденный взгляд «пожизненного» и ясный, бездонный взгляд «шедевра».
— Она землянка, — без предисловий начал Сэм, когда Линн вышла.
— У нее в голове каша из пуританской морали и виртуальных извращений. Она не понимает, что здесь — не игра. Для тебя это служба. Для нее... — он искал слово, — экзистенциальный кризис. Она будет тянуться к тебе и в ужасе отшатываться. Ее желание для тебя — не честь, а минное поле. Ошибешься — сломаешь ее, а вместе с ней и себя. Ванг Вануату не простит ей этого падения. А его гнев... ты даже представить не можешь.
Кайл слушал, не двигаясь. Его лицо оставалось бесстрастным, но в золотых глазах мелькнула искра понимания и ужаса. Имя произнесённое только что повергло мужчину в шок. Он кивнул.
— Я здесь, чтобы служить. И предотвращать падение госпожи — часть службы.
— Именно, — Сэм почувствовал странное облегчение. Этот шедевр не был просто пустой оболочкой. В нем был интеллект. — Отчеты господину Вангу готовы. Они уйдут, как только восстановится связь. У нас есть несколько дней.
С этими словами Сэм развернулся и вышел. Ему, наконец, предстояло выполнить приказ госпожи и избавиться от унизительного напоминания о дне, который стал для него последней чертой. Теперь в игре были новые, куда более высокие ставки.