Через несколько секунд в дверь смежной комнаты постучали.
—Войди.
Кайл вошел.Он был в тех же простых черных брюках и белой рубашке, что и вчера. Его волосы были слегка взъерошены, будто он проводил рукой по ним. Его золотые глаза сразу нашли меня в полумраке комнаты.
— Госпожа.
— Закрой дверь, — сказала я. Он выполнил.
— Разденься.
На этот раз я наблюдала за процессом, не отрываясь. Каждое его движение было исполнено странной, трагической грации. Когда он снова предстал передо мной обнаженным, я почувствовала, как по моим ногам бегут мурашки. Я подошла к нему.
— Ложись на кровать. На спину.
Он лег. Я включила бра, и мягкий свет упал на его тело. Я села рядом, на край кровати, и просто смотрела. Минуту, другую изучала каждую линию, каждый изгиб. Я видела, как под тонкой кожей на его животе пульсирует артерия. Видела, как его грудь поднимается и опускается в ровном, но не совсем спокойном ритме.
Я протянула руку и коснулась его ключицы. Затем провела пальцем вниз, по центру груди, к солнечному сплетению. Его кожа была горячей. Кайл замер, его дыхание стало чуть глубже. Я наклонилась и понюхала его. Тот же чистый, горьковатый запах, что и вчера. Запах мужчины. Запах соблазна.
Я позволила себе то, чего не делала вчера, коснулась его лица. Провела пальцами по скулам, по линии бровей, по губам, они были мягкими и сухими. Он лежал с закрытыми глазами, и на его лице застыло выражение глубокой концентрации.
— Ты можешь дотронуться до меня, — прошептала я, и мое сердце готово было выпрыгнуть из груди.
—но как только прикажу, ты остановишься.
Кайл медленно открыл глаза. В них была не страсть, а та самая пронзительная печаль, смешанная теперь с вопросом. Он поднял руку и коснулся моих пальцев, лежавших на его губах. Его прикосновение было осторожным, почти робким. Затем провел ладонью по моим волосам, распущенным по плечам. Его пальцы зацепили прядь, и по моей спине пробежала дрожь.
Не выдержавиего взгляда, я легла рядом, повернувшись к нему спиной.
—Достаточно. Оставайся в кровати, но не двигайся.
Я потушила свет. Мы лежали в темноте, и я чувствовала тепло его тела в сантиметре от своей спины. Его дыхание было ровным, но я знала, что он не спит. Я тоже не спала, слушая тишину, нарушаемую только нашим дыханием, и чувствовала, как стены моего «храма» трещат по швам. Я нарушила еще один запрет. Я позволила ему лежать в своей постели. Позволила ему прикасаться к себе.
Это был не прыжок в пропасть, как в «Вертине». Это было медленное, неотвратимое сполсползание.
В ту ночь, после того как Алиса уснула, в особняке воцарилась другая тишина. Напряженная и звенящая.
Сэм стоял на своем посту в коридоре. Его поза была безупречной, но его сознание, не скованное в этот момент прямыми приказами, работало с холодной, ясной эффективностью. Он слышал каждый шорох за дверью. Знание о том, что там, в нескольких метрах от него, в постели его хозяйки, лежит другой мужчина, вызывало в нем не ревность, а нечто более сложное — стратегическую оценку угрозы.
Он мысленно проанализировал все, что знал о Кайле. «Вертин». Высшая лига. Дорогой. Сложный. Непредсказуемый. Его чип, как и у Сэма, был высшего уровня отклика, но с иной конфигурацией. Если Сэм был настроен на абсолютное, безэмоциональное послушание и защиту, то чип Кайла, судя по всему, был заточен на эмпатию, на отклик на эмоциональное состояние владельца. Оружие, созданное не для грубой силы, а для тонкого разложения.
Он представлял себе этого человека. Его печальные глаза. Его достоинство, которое даже чип не смог полностью стереть. Это делало его особенно опасным. Алиса, со своими земными комплексами и неопытностью, была идеальной мишенью для такого оружия.
Сэм слышал, как дверь в спальню тихо открылась. Его тело мгновенно напряглось, но он не подал вида. Из полумрака вышел Кайл. Босой, в одних брюках, с рубашкой в руке. Его взгляд встретился со взглядом Сэма.
Ни один из них не сказал ни слова. Они стояли и смотрели друг на друга — страж и соблазнитель. Два идеальных механизма, созданных для разных целей, но оказавшихся в одной клетке.
Первым нарушил молчание Кайл. Его голос был тихим, беззвучным в ночной тишине.
—Она спит.