Сэм не ответил. Его молчание было более красноречивым, чем любые слова.
Кайл слабо улыбнулся, уголки его губ дрогнули. В его улыбке не было ни торжества, ни насмешки. Была усталая горечь.
—Ты напрасно беспокоишься. Я не претендую на твою функцию. У меня иная роль. Позволь осведомиться... полагается ли мне пища? Госпожа забыла отдать распоряжение на этот счёт.
— Твоя роль — исполнять ее прихоти, — наконец произнес Сэм, и его голос прозвучал как скрежет металла. — И я здесь для того, чтобы ее прихоти не убили ее. Или тебя.
— Благородно, — Кайл кивнул. — Но ты следишь не за мной. Ты следишь за ней. Ты боишься, кем она может стать с моей помощью?
Сэм не стал это отрицать. Он видел, как она менялась за последние дни. Как исчезала ее холодная, отстраненная надменность, сменяясь нервным, лихорадочным возбуждением.
— Ты пытаешься стать её совестью, которую она пытается заглушить? — Кайл с вызовом посмотрел на Сэма. — Жалкая роль для такого, как ты.
— Ты не понимаешь всех последствий, и меня не интересуют комментарии игрушки.
На лице Кайла мелькнула тень настоящей боли. Он отвернулся.
—Мы оба игрушки. Просто наши шестеренки крутятся по-разному. Я не ел уже два дня. Может, продолжим диалог на кухне?
Он повернулся и пошел по коридору, надеясь, что Сэм последует за ним.
Война не была объявлена.Она просто началась. Война за душу их хозяйки. И Сэм с ужасом понимал, что его главным оружием была лишь правда, а у Кайла — целый арсенал сладких иллюзий. А против иллюзий у неопытной землянки не было защиты.
Дни, последовавшие за покупкой Кайла, стали для меня временем странного, извращенного посвящения. Я открывала для себя не только его тело, но и свои собственные, доселе неизвестные, грани желания. Каждый вечер, после рабочего дня, проведенного в обществе Сэма, я возвращалась в особняк с трепетным ожиданием.
Мои «сеансы» с Кайлом стали ритуалом. Я уже не просто смотрела на него и дотрагивалась. Я экспериментировала. Я мысленно меняла режимы его чипа, наблюдая, как меняются его реакции. В режиме «Послушания» он был статичен, почти не реагируя на прикосновения. В «Ласке» его тело отвечало легкой дрожью, а дыхание сбивалось. Но настоящая магия происходила в режиме «Страсть». Здесь он оживал. Его руки, получившие разрешение на ограниченные ласки, становились увереннее, а поцелуи – глубже, жаднее. Он не просто позволял мне себя исследовать – он откликался.
Именно в этом режиме, на четвертый день, случилось то, что стало для меня новой гранью. Мы лежали в постели, и я, опьяненная его близостью и властью, которую давал мне чип, прошептала:
—Хочу почувствовать твой язык.
Кайл понял меня без уточнений. Его движения были медленными. Он спустился ниже, коснувшись губами моего живота, а затем… Ощущение было настолько интенсивным, таким влажным, горячим и абсолютно интимным, что я вскрикнула, впиваясь пальцами в простыни. Это не имело ничего общего с виртуальными симуляциями. Живая, послушная, мастерская плоть, посвященная только моему наслаждению. Я закрыла глаза и позволила волнам удовольствия поглотить себя, забыв о стыде, о принципах, обо всем.
После, лежа в его объятиях (я разрешила ему остаться на полчаса), чувствовала себя одновременно опустошенной и рожденной заново. Я перешла Рубикон, вкусив от запретного плода, и он оказался слишком сладок.
На следующее утро я позвонила Елиз. Мне нужно было с кем-то поделиться этим опьянением.
—Ты не представляешь… — начала я, как только ее лицо появилось на экране.
— О, я представляю! — она хихикнула. — По твоему голосу слышно, что твой «ягуар» оказался ручным. И очень талантливым?
Мы болтали час. Я, краснея и запинаясь, описала ей свои опыты. Она слушала, как жрица, внимающая исповеди неофитки, и давала советы.
—Попробуй режим «Подчинение», дорогая! Это нечто! Он будет делать все, что ты прикажешь, с таким огоньком в глазах… это непередаваемо!
Все это время в кабинете присутствовал Сэм. Он стоял у стены, занимаясь какими-то своими делами через нейроинтерфейс, но я знала – он все слышал. Спина была идеально пряма, но даже невооружённым взглядом было видно, как напряжены его плечи. Мне было… приятно. Приятно, что раб это слышит. Что Сэм знает, что его холодная, функциональная услуга больше не нужна в той сфере, где теперь царил Кайл.
На следующий день Елиз нагрянула с визитом. Она влетела в гостиную, привычно, как ураган, в дизайнерском платье.
—Ну, где он? Где этот шедевр? Ты должна показать его!
Я колебалась. Кайл был моей интимной собственностью. Демонстрировать его тело напоказ было сродни демонстрации самой сокровенной части себя. Но в то же время мне хотелось похвастаться. Показать, что и я могу обладать чем-то столь же прекрасным и запретным, как и она.