Лежа с закрытыми глазами, я ловила его дыхание. Он спал у меня в ногах. В моей постели. Раб. И в этом факте была не только горечь стыда, но и пьянящее, запретное торжество.
Я почувствовала — легчайшее прикосновение влажных губ к ступне. Почтительное, благоговейное. Это не было частью программы. Это была дерзкая вольность. И я… я позволила. Мне захотелось, чтобы его поклонение шло не только от чипа, но и от него самого.
Приоткрыв глаза, встретиласт с его взглядом. Золотистые глаза в утренних лучах казались прозрачным янтарём.
—Простите, госпожа, — прошептал Кайл. — Не удержался.
Я не остановила его. Напротив, продвинула ногу чуть дальше, давая молчаливое разрешение. Его поцелуи стали увереннее, а воздух в спальне — густым и тягучим от невысказанной близости. Казалось, вот он, момент полной капитуляции, когда сопротивление уже не имеет смысла.
Я перевернулась на спину, и мой взгляд скользнул вниз, по его телу, застывшему в почтительной, но исполненной голода позе. Солнечный свет выхватывал из полумрака его согнутую спину, напряженные плечи. Его голова была склонена между моих бёдер, а его дыхание, горячее и неровное, обжигало кожу на внутренней стороне моих бедер. Кайл не двигался, ожидая последнего, явного разрешения. Я чувствовала, как всё внутри меня сжимается в сладком, мучительном предвкушении. Проведя рукой по его волосам, сжала их в кулак, не больно, но властно, направляя. Нежный, почти несмелый прикосновение его языка заставил меня выгнуться, издав короткий, сдавленный стон. Это было совсем не так, как вчера. Не яростно, не отчаянно, а... исследующе. Будто Кайл изучал карту моего тела, находя те самые точки, от которых сознание уплывало. Его движения были медленными, гипнотическими, каждый круговой жест языка вокруг клитора заставлял нервные окончания петь. Раб слушал — моё дыхание, мои содрогания, тихие стоны. И подстраивался, меняя ритм, то находя нежную, почти невыносимую вибрацию, то переходя к мягкому, ласкающему давлению. В этом была не просто техника. Это была магия. Мои пальцы впились в простыни, бедра задрожали. Я закрыла глаза, позволив волнам нарастающего удовольствия смыть всё — стыд, страх. Мир сузился до этого темного пространства между моих ног, до горячего влажного прикосновения, до его безмолвного, абсолютного служения.
И когда оргазм, долгий и глубокий, наконец накатил, вырывая из груди не крик, а долгий, сдавленный стон облегчения, я поняла, что это не капитуляция. Это было перерождение. В этом унижении была странная, извращенная сила.
Идиллию разорвал крик. Приглушенный, но яростный, донесшийся снизу. Голос Ванга. Но такого — хриплого от бешенства, неконтролируемого — я не слышала никогда.
Кайл замер, его губы все еще обжигали кожу. Во взгляде вспыхнула дикая, звериная тревога.
—Госпожа...
—Молчи, — сорвалась я с кровати, набрасывая халат. Сквозь ярость пробивалось нелепое чувство вины, словно меня застали за чем-то постыдным. — Не выходи.
Я выскользнула из комнаты и помчалась вниз. Чем ближе к гостиной, тем четче были слова, выкрикиваемые с ледяной яростью:
—...НИКТО! Слышишь? Решения здесь принимаю я! Ты должен был ее остановить! Сообщить мне в конце концов!
Я застыла в дверном проеме, пораженная открывшейся картиной. Ванг, всегда — воплощение самоконтроля, стоял в центре комнаты, его лицо искажено гримасой чистой ненависти. Он был без пиджака, волосы в беспорядке.
А перед ним, на коленях, бился в конвульсиях Сэм. Не мой невозмутимый слуга, а содрогающееся от боли существо. Его тело выгибалось в немой судороге, пальцы впивались в виски, будто пытаясь вырвать источник мучений изнутри. Чип. Ванг использовал его чип.
— Ванг! — мой крик прозвучал как хлопок. — Прекрати!
Он обернулся. В его глазах пылал не просто гнев — холодный, бездонный ужас.
—Алиса! Иди сюда! Ты видишь этого никчемного...
— Я сказала, хватит! — бросившись между ними, словно это могло помощь стать живым щитом от невидимой пытки. — Отключи! Немедленно!
Напряжение спало. Сэм рухнул на пол, беззвучно хватая ртом воздух. Он не смотрел на меня, его взгляд был прикован к узору на паркете, полный бесконечного стыда.
— Объяснись, — потребовала я, обращаясь к Вангу. Голос предательски дрожал.
Он с силой провел рукой по лицу, загоняя ярость внутрь.
—Мы поговорим в кабинете. А ты... — его взгляд, словно плеть, хлестнул Сэма, — кофе. Идеальной температуры. Или повторим?!