Сэм, не глядя на нас, поднялся и, почти не держась на ногах, поплелся выполнять приказ.
На кухне, опершись о холодную каменную столешницу, он закрыл глаза, пытаясь заглушить гул в висках. Его пальцы автоматически нащупали кофемолку.
—Господин Сэм, прошептала Линн, возникая рядом, —Я приготовлю кофе, Вам нужно придти в себя.
Эта девчонка, вечно раздражающая , сейчас действовала с безупречностью автомата, и сегодня это было спасением.
Мысли мужчины путались, цепляясь за обрывки. Он слышал их голоса из кабинета. Ее — взволнованный, срывающийся. Его — стальной, неумолимый. И среди этого хаоса в его сознании всплывала ясная, как лезвие, мысль: «Она в опасности. Я должен был предвидеть это. Должен был остановить ее, когда она только заговорила о «Вертине». Но как? Приказ «наблюдать» был слишком абстрактен, чтобы чип позволил ему прямо воспротивиться ее воле. Сэм мог лишь видеть, как Алиса делает шаг за шагом к краю. И теперь Ванг нанес удар.
Горькая ирония заключалась в том, что Вануату был прав. Сэм, был никчемен. Не смог защитить ни Елизавету, ни Алису. Никого
Правитель Энтара не садился. Он был как сжатая пружина, его проходка по кабинету отмеряла шаги его гнева. Я сидела, пытаясь осмыслить суть происходящего. Из-за раба? Из-за нарушения какого-то неписаного правила, о котором я не знала?
Сэм в чем то допустил ошибку?
— Ты купила себе игрушку, даже не удостоив меня советом! — Ванга голос был острым, как лезвие.
На кокой то момент я онемела. Всё это - результат моего посещения Вертина?!
—Советом? — я не смогла сдержать удивления. — Ванг, я ценю твою опеку, но Моя личная жизнь... мои покупки...
— Ты — Сомова! — он ударил кулаком по столешнице, и я вздрогнула. — Ты носишь имя, которое что-то значит! Твои поступки имеют последствия! И я не позволю, чтобы в этом доме заводили каких-то... шлюх с аукциона!
В этот момент дверь отворилась. Сэм вошел с подносом.
Он двигался как автомат, его лицо было маской, под которой скрывалась буря унижения и ярости. Каждый его шаг отдавался в его собственном сознании криком бессилия. Когда-то мозг решал задачи, способные изменить мир. Теперь он раб, которого наказывают, как непослушного щенка, на глазах у женщины, чье уважение он, против воли, начал ценить. И хуже всего было то, что Ванг был прав в одном — Сэм, не смог ее уберечь. Не смог предотвратить этот провал. Чип не позволил бы ему прямо высказаться против «Вертина», но он мог бы быть умнее, найти обходной путь, предупредить ее более тонко. Он не сделал этого. И теперь расплачивался болью и позором.
Сэм поставил чашки, его пальцы, казалось, не дрожали, но я видела, каким усилием воли это давалось. Отступая в тень, он стал невидимым, и в этой его абсолютной покорности была такая бездна страдания, что у меня сжалось сердце.
Ванг бросил на него короткий, уничтожающий взгляд.
—Вот. Надежный инструмент. Проверенный. Он должен был удовлетворить все твои потребности. Зачем тебе что-то еще?
Слова повисли в воздухе. И вдруг, совершенно неожиданно, его гнев сменился натянутой, деловой холодностью. Он подошел к столу и уперся в него руками, глядя на меня сверху вниз.
— Ситуация, впрочем, прояснила один важный вопрос. Твои... импульсы. Их необходимо направить в другое русло!
Я смотрела на него, не доумевая.
—Русло? Я не понимаю тебя Ванг, о чем ты?
—Алиса, в моей постели никогда не будет посторонних, — прошипел Вануату, глядя мне в глаза.
— Причём тут твоя постель. Вообще о чем речь? —я действительно чувствовала себя глупо. И не понимала претензий Правителя Энтара.
— О браке, Алиса, — произнес он так же спокойно, как если бы объявлял о времени ужина. — Наш брак. Это не предложение. Это — необходимость.
В моем сознании наступила полная, оглушительная тишина. Я услышала странный звук и поняла, что непроизвольно рассмеялась — это был короткий, сдавленный, истеричный смешок.
—Ты... шутишь? У тебя же есть невеста.
— Лия понимает ситуацию. Это будет формальный союз. На пять лет. За это время мы обеспечим дом Вануату необходимым влиянием, соединив с активом Сомовой, как это было буквально год назад, произведя на свет наследников. После чего наш союз будет расторгнут.
Когда то отец совершил роковую ошибку, женившись за землянке. И теперь мы имеем то что имеем— тебя. Неподготовленную, непредсказуемую. Этот брак — заплатка на той ошибке.
Слова обрушились на меня, как удар обухом. Это было хуже, чем оскорбление. Это было полное отрицание меня как личности. Я была «ошибкой», «заплаткой», инкубатором для наследников и ключом к правлению Новым миром единолично.