"Мы сидели в ее будуаре, окруженные диковинными цветами, и пили вино, от которого в голове звенело.
«Итак, ты хочешь сказать, что у тебя... никого не было? Ни разу?» — Елиз смотрела на меня с неподдельным изумлением, как на редкий биологический экспонат.
«На Земле... это не так принято. Тело — это храм», — попыталась я объяснить, чувствуя себя первокурсницей на лекции по ксенобиологии.
Елиз залилась звонким смехом. «Храм? Милая, это же просто машина! Очень сложная и приятная машина. Ее нужно обслуживать, тестировать, наслаждаться ее работой! Ты же чистишь зубы? Вот и секс — такая же гигиена. Только в разы приятнее».
Она с легкостью рассказывала о своих «мальчиках» — одном, с телом танцора, которого она обожала за пластику; другом, зрелом и опытном, который мог часами доводить ее до исступления одним лишь голосом; третьем, юном и робком, чью невинность она растопила за несколько ночей. Она описывала их, как я могла бы описывать коллекцию вин — разные букеты, разные послевкусия. Для нее не было ни стыда, ни ревности, лишь гедонистическое любопытство.
«Но... а любовь?» — спросила я как-то, смущенно.
«Любовь? — она удивленно подняла бровь. — Любовь — это к Вангу и Лие. Это возвышенно, сложно, это про души. А плоть... плоть создана для наслаждения. Зачем отказывать себе в одном ради другого?»
Эти воспоминания пронеслись в голове за секунды. Весь этот новый, шокирующий мир, где плоть ничего не значила, и душа, оказалось, тоже. И теперь Ванг, этот галантный аристократ, предлагал мне сделку, на уровне душ. Брак как «гигиена» наследственной линии.
— Я не хочу замуж! Я не хочу твоих детей! — вырвалось у меня.
—Если речь о наследстве, я могу написать отказ в твою пользу...
— Твои «хочу» ничего не значат, — отрезал Вануату, и его голос впервые стал по-настоящему опасным. —Ты унаследовала не просто состояние, Алиса. Ты унаследовала долю во власти над этим миром. Твоя тетка владела ресурсами, которые составляют одну двадцатую часть Виэнтарной системы. По нашим законам, ты не можешь отказаться от этого. Не можешь передать это. Ты — живой ключ к гигантской силе, воткнутый в замок нашей политической системы. И этот ключ не может находиться в руках у... — Ванг запнулся, подбирая слово.
— У землянки? — прошептала я, и кусок льда образовавшийся у меня в груди не давал сделать вдох полной грудью.
—У непредсказуемого, эмоционального и чуждого нам существа, — поправил он холодно. — Ты — зародыш анархии. Я не позволю тебе развалить все, что строилось веками. Брак со мной — единственный способ легализовать твой статус и передать реальное управление в надёжные руки. Мои руки.
Волна гнева и отвращения поднялась во мне, горячая и настоящая. Но вместе с ней пришло и холодное, спасительное оцепенение. Он говорил на языке силы, и я впервые по-настоящему осознала, в какой ловушке нахожусь
—Так это и есть твоя «забота» обо мне все эти недели? Ты просто присматривался к инструменту, который нужно было обезопасить?
— Я пытался цивилизованно интегрировать тебя в наше общество. Но твой поступок с покупкой этой... игрушки... показал, насколько ты не готова и опасна. Процесс нужно ускорить.
Я смотрела на это красивое, бесстрастное лицо и думала о Лие. Она «понимала», что ее место и ее будущие дети будут отданы другой женщине по расчету? Весь этот новый мир, с его показной утонченностью, оказался прогнившим насквозь.
—Ванг, а Лия? Разве можно позволить любимому построить семью с другой, родить от неё детей. Разве можно принять, что дети Лин будут наследниками второго плана? Твоя власть стоит пяти лет проведённых во лжи?
Ванг же смотрел на меня как на ущербную. Он говорил мне о управлении миром, а я ему о любви.
—Лия. Ее брак со мной был запланирован для укрепления альянсов. Он состоится, когда ты выполнишь свою роль. Она понимает требования долга. В отличие от тебя.
Волна гнева и отвращения поднялась во мне, горячая и настоящая.
—Ты предлагаешь мне стать твоей... инкубаторной супругой? На пять лет? А что потом, Ванг? Ты вернешься к Лие, а я... к чему я вернусь? К своим «потребностям», которые нужно будет «удовлетворять» с помощью очередных правильных рабов?
— Ты вернешься к положению, власти и свободе, — парировал он, не моргнув глазом. — Это выгодная сделка, Алиса. Единственно возможная в данных обстоятельствах.
— Выгодная? — мой голос сорвался. Я встала, больше не в силах сидеть. — Для кого? Для тебя? Чтобы ты мог легально контролировать состояние моей тетки? Потому что иначе я, «непредсказуемая землянка», представляю для тебя угрозу?