Я подняла взгляд на Сэма. Он тоже смотрел на меня, и в его глазах, помимо боли и усталости, читалась все та же преданность. И тогда до меня окончательно дошла простая и ужасная истина.
Сказка о наследстве окончательно превратилась в кошмар. Мной пытались управлять с самого начала, ещё с Земли. Предложение Ванга о браке было не романтическим жестом, а актом отчаяния — попыткой легально завладеть тем, что он не мог контролировать иначе. И как бы ужасно это ни звучало, но моей единственной реальной опорой в этом чужом и враждебном мире был этот измученный, преданный мне человек, сидящий напротив. Умный, проницательный Сэм, который понимал систему изнутри. Елиз была подругой, но ветреной и живущей в своем мире удовольствий. Кайл... Кайл был красивым утешением, но не более.
Я подошла к барной стойке, налила виски — не для смелости, а чтобы дрожь в коленях унялась. Проклятый Ванг. Проклятый этот мир. Они думали, что я — слабая, заблудшая овечка? Они ошибались. Я выросла в бетонных джунглях под куполом, где выживал не сильнейший, а хитрейший. И здесь, среди их позолоты и шёлка, я была дикарём. А дикари знают — когда на тебя охотятся, нельзя бежать по прямой. Нужно создать ловушку.
— Вануату не оставит меня в покое, — тихо сказала я, глядя в окно на безупречный сад. — Этот брак... он не отступит. Потому что для него это вопрос выживания системы. А что мы можем ему противопоставить, Сэм?
Он медленно поднял голову. Боль в его глазах понемногу сменялась привычной сосредоточенностью, но теперь к ней добавилось новое, вымученное напряжение. Каждое слово, выходящее за рамки простого исполнения приказов, давалось ему ценой преодоления.
— Вам... не нужно... ему ничего противопоставлять, — выдавил он, и я увидела, как мелкая дрожь пробежала по его руке. Он сжал кулак, стараясь ее скрыть. — Вам нужно просто... уйти из-под его юрисдикции... и всё трезво обдумать.
Я обернулась и встретилась с его взглядом.
—Уйти?
—У вас есть... собственная планета, госпожа. Эклунд. — Он на мгновение замолчал, губы его побелели. Видимо, даже эта констатация факта, несущая в себе скрытый план, вызывала отклик чипа. — На ее территории законы Энтара... и влияние господина Вануату... значительно слабее. Чтобы вступить в полноправное владение, вам нужно лишь физически там находиться и активировать управление.
Мы смотрели друг на друга, и в воздухе повисло понимание, купленное его болью. Это был не просто совет. Это был план побега, который он не мог высказать прямо.
— Он попытается нас остановить, — заметила я, и в моем голосе прозвучала не просьба о подтверждении, а констатация, дающая ему опору.
— Безусловно. — На этот раз его ответ прозвучал чуть тверже, будто моя уверенность стала для него щитом. — Поэтому... если вы решитесь... подготовка должна быть безупречной и быстрой. — В голосе Сэма впервые зазвучали стальные нотки стратега, пробивающиеся сквозь хрустальную стену запретов.
Я подошла к нему и положила руку на его плечо; он вздрогнул от неожиданного прикосновения, но не отстранился.
—Тогда нам придется быть безупречными. Нам двоим. Я больше не могу позволить себе роскошь быть беспечной. И прости за причененную боль...
Я подошла к нему и положила руку на его плечо; он вздрогнул от неожиданного прикосновения, но не отстранился.
—Тогда нам придется быть безупречными. Нам двоим. Я больше не могу позволить себе роскошь быть беспечной. И прости...
Ощущение ее руки на своем плече было таким же неожиданным, как удар, но совершенно иным по сути. Сквозь ткань рубашки тепло ее ладони прожигало кожу, и это тепло странным образом заглушало другую, привычную боль. Ту, что стала его вечным спутником. Постоянная, ноющая ломота в висках и суставах — его молчаливой диверсии, снижения дозировки ее лекарств.
Острая, жгучая память о недавнем наказании Ванга, когда чип выжигал его волю каленым железом. Резкие, короткие импульсы, которые он испытывал всего несколько минут назад, пытаясь обрисовать ей контуры плана, — наказание за саму попытку самостоятельного мышления. Вся эта многослойная агония, казалось, отступила на один шаг, растворилась в простых словах: «прости за причененную боль...»