Сэм стоял, затаив дыхание, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это странное ощущение. У вещи не просят прощения. У господ не бывает причин извиняться перед роботом, компютером или комодом за использование. А она — извинялась. Перед ним. В ее голосе не было снисхождения или жалости. Было признание. Признание его как... соучастника. Партнера. Впервые за долгие недели адского унижения, холодного использования и методичного подавления он почувствовал себя не инструментом, не вещью, а хоть сколько-то — человеком. И это перевешивало всю боль мира.
Он посмотрел на мою руку, а затем в мои глаза. И впервые за этот кошмарный день в его взгляде, помимо боли и покорности, мелькнуло нечто иное — искра того самого союза, того партнерства, в котором мы сейчас так отчаянно нуждались. Но за эту искру ему пришлось заплатить.
— Госпожа, — его голос снова стал тихим, почти прерывистым. — После разрыва связи с господином Вануату... мне требуется... ваше разрешение. Не на выполнение отдельных приказов, а на... автономию. На возможность действовать и решать в рамках поставленной вами задачи... без постоянных уточнений. Без этого... каждый мой совет, каждое предложение... — Он не договорил, но я все поняла. Понимала по его бледному лицу и напряженным мышцам шеи.
— Сэм, — сказала я твердо, вкладывая в голос всю силу своей воли, всю полноту власти над ним, которая теперь должна была стать его оружием, а не его цепями. — Я приказываю тебе действовать для достижения нашей цели — побега на Эклунд — по своему усмотрению. Ты уполномочен принимать любые необходимые решения, отдавать любые распоряжения Кайлу и Линн и действовать так, как сочтешь нужным для нашего спасения. Считай это... делегированием моей власти тебе. Это приказ.
Он закрыл глаза на мгновение, и по его лицу пробежала волна облегчения. Напряжение в плечах под моей рукой ослабло.
— Приказ понят, госпожа, — тихо сказал он, и теперь в его голосе не было ни боли, ни прерывистости, лишь ясная, холодная решимость. — С чего начнем?
— С чего начнем? — повторила я, больше для себя, чем для него. — Нам нужен план, Сэм. Детальный.
— Да, госпожа, — он кивнул, и его взгляд стал острым, аналитическим. Я снова увидела в нем правую руку Елизаветы Сомовой.
—Первостепенная задача — обеспечить вашу физическую безопасность и свободу передвижения. Господин Вануату, без сомнения, уже отдал распоряжение отслеживать все ваши официальные передвижения. Скорее всего Ваш личный шаттл заблокирован для полетов за пределы Энтара без его личного разрешения.
У меня сжалось сердце. Конечно. Сэм подумал обо всем.
—Значит, нужно найти другой корабль. Нанять его.
— Это создаст цифровой след, госпожа. Любая аренда или покупка через официальные каналы будет немедленно замечена. — Он помолчал, анализируя. — Есть... неофициальные каналы. Но это рискованно.
Мы смотрели друг на друга, и осознание нашего положения становилось все тяжелее. Мы были как мыши в лабиринте, стены которого вот-вот начнут сдвигаться.
— Елиз, — вдруг вырвалось у меня. — У нее есть личный шаттл. Она... она упоминала о нем.
Сэм слегка нахмурился.
—Госпожа Елиз ненадежна.Ее мотивы — развлечение. Она может помочь, а может, ради забавы, предупредить господина Вануату. Доверять ей вашу жизнь... я бы не рекомендовал.
Он был прав. Елиз была порхающей бабочкой, которая могла сесть на любое плечо. Она не была злой, но ее понятие верности было таким же изменчивым, как ее настроение.
Отчаяние начало подступать комом к горлу. Я чувствовала себя в ловушке. Богатая, могущественная, но в ловушке.
— Нет, госпожа, У нас есть преимущество.
—Сэм сказал это с такой уверенностью, что мне на мгновение стало легче. — Господин Ванг пока не курсе, что вы знаете. Он полагает, что вы все еще под воздействием...
Мой раб запнулся, и его взгляд вдруг стал вновь затравленным. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
—Под воздействием чего, Сэм?
Он встал, опустив глаза, его пальцы сцепились в замок за спиной — жест, который я уже узнала как признак сильного внутреннего напряжения.
—Лекарств, госпожа. Тех, что вам прописали для адаптации к атмосфере.
— И что с ними не так? — мой голос прозвучал резко, и я уже понимала к чему ведёт этот разговор— Обьясни!
Сэм сделал глубокий вдох, словно готовясь прыгнуть в ледяную воду.
—Я...я не уверен на все сто процентов. У меня нет доступа к медицинским анализам. Но в течение последних недель я вел неофициальные наблюдения. За вашими реакциями, за паттернами сна, за... эмоциональной лабильностью. И я сверял названия ваших препаратов с базой данных фармакологических исследований.