— Я буду корректен, госпожа. Но он должен научиться подчиняться беспрекословно. От этого может зависеть его жизнь. И ваша.
С этими словами он склонил голову, ожидая дальнейших распоряжений. План, пусть и призрачный, начал обретать контуры. Замена лекарств. Поиск хакера. Подготовка Кайла. Каждый шаг был по минному полю.
— Начинай, Сэм, — сказала я, устало садясь в кресло и закрывая глаза. — У нас мало времени.
— Слушаюсь, госпожа.
Я услышала, как дверь кабинета тихо закрылась. Я осталась одна. Но на этот раз одиночество не было гнетущим. Оно было наполнено тихим гулом предстоящей битвы. Я посмотрела на свое отражение в огромной зеркальной стене. Глаза были полны решимости. Страх никуда не делся, но теперь у него был достойный противник — ярость. И первый шаг к свободе был сделан. Мы объявили войну. Тихую, тайную, но войну. И я не собиралась ее проигрывать.
Отличный подход! Сосредоточимся на действии и тактике в самой главе, а всю внутреннюю работу Сэма и рефлексию Алисы вынесем в конец, создав нужное настроение и задел на будущее.
В эту минуту тишины дверь приоткрылась, и в кабинет неслышно вошла Линн. На подносе в ее дрожащих руках дымилась фарфоровая чашка с ароматным травяным чаем.
—Госпожа, — прошептала она, опуская глаза. — Сэм приказал одать Вам чай... успокоить нервы.
Я посмотрела на этот парящий над чашкой пар, на ее испуганное, полное тревоги лицо.
Покачав ловой, медленно поднялась с кресла.
—Нет, Линн. Отнеси его в мои покои. И подайилегкиц обед, завтрак я безнадёжно пропустила.
А в своей каморке, уставившись в потолок, Сэм анализировал. Шаг за шагом. Разрыв связи с Вангом. Замена препаратов. Теперь он был слепым пятном в системе наблюдения Ванга, а ее разум постепенно высвобождался из-под химического влияния. Это была крайне шаткая позиция, но единственно возможная для старта.
Сэм мысленно возвращался к их первой встрече на Земле, к той вспышке незаурядного, хоть и не отшлифованного ума в ее глазах. Елизавета Сомова, его бывшая хозяйка и покровительница, не ошиблась, оставив ей все состояние. Задача Сэма теперь — помочь землянке выжить и раскрыть свой патенцтал, чтобы исполнить свой долг перед памятью женщины, вернувшей ему достоинство на семь долгих лет. Все остальное — боль, стыд, отчаяние — было тактическими издержками. А он, Самуэль Тибер, всегда умел просчитывать издержки. Его план начинал обретать форму. Побег. Эклунд. Свобода действий.
Теперь все зависело от скорости, хитрости и от того, сможет ли Алиса Сомова выстоять против всей мощи Ванга Вануату. Он верил, что сможет. Он должен был верить.
Глава 17
Ярость, поднимавшаяся из глубины души, была не горячей и слепой, а холодной и острой, как отточенный клинок. Она не требовала немедленного, безрассудного действия — она требовала выдержки, расчета и железной воли. Ванг Вануату, этот галантный кукловод, даже не подозревал, что одна из его марионеток внезапно обрела собственную волю. И сейчас эта воля была направлена против него.
С тяжелым сердцем я медленно поднялась по мраморной лестнице в свои покои. В спальне царил полумрак, и в нем, на моей кровати, лежал Кайл. Он не спал. Приглушенный свет из окна выхватывал из идеального профиля расслабленную линию плеч. Он полусидел, облокотившись на груду шелковых подушек, и в его позе не было и тени прежней испуганной неуверенности, что поражала меня в первые дни. Кайл выглядел... как дома. Как будто его присутствие в моей постели было не результатом купленной сделки, а неотъемлемой частью миропорядка.
Увидев меня, он не бросился к моим ногам, не замер в подобострастной позе. Вместо этого он с невероятной, почти кошачьей грацией спустил ноги с кровати, встал и склонил голову. Движение было отточенным, полным врожденного достоинства, которое не смог стереть даже чип. Высокая степень его отклика делала его идеальным инструментом в своей узкой специализации, но в этот миг я увидела не инструмент, а человека, пойманного в ту же сеть, что и я.
— Госпожа, — его голос, низкий и бархатный, прозвучал спокойно. — Я слышал голоса внизу. Надеюсь, неприятности миновали?
В его тоне сквозила не тревога за меня или за себя, а скорее легкое, отстраненное любопытство. Он не знал и не мог понять масштаба надвигающейся катастрофы. Для него все происходящее было лишь очередной помехой, досадным сбоем в его прямой и единственной обязанности — служить мне.
— Не совсем, Кайл, — ответила я, с трудом выдавливая из себя слова. Я опустилась в ближайшее кресло, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Нам предстоят... перемены. Большие.