— После этого, — продолжил Сэм, не обращая внимания на его молчаливый протест, — Собери вещи госпожи. Только самое необходимое. Одежда, личные предметы первой важности. Все должно уместиться в одну дорожную сумку. И свой минимум тоже собери.
Мысль рыться в ее гардеробе, выбирать платья и белье, которое он с таким наслаждением снимал с хозяйки, теперь по приказу этого человека, была пыткой. Но он снова кивнул, стиснув зубы.
— И главное, — Сэм сделал шаг вперед, и его взгляд стал пристальным, почти пронзительным. — Ты должен следить за ее состоянием. За настроением. Если увидишь признаки паники, растерянности, излишней нервозности – немедленно доложи мне. Твое мастерство… — Сэм чуть заметно, изогнул уголок губы, — должно помочь ей сохранить самообладание. Успокой ее, если потребуется. Любыми доступными тебе методами. Это твоя прямая обязанность сейчас.
Слова обожгли Кайла сильнее любого приказа. Его «мастерство», его главный козырь, превращалось в инструмент для поддержания работоспособности хозяйки в каком-то непонятном ему предприятии, которым заправлял Сэм. Его тело, его искусство ласк становились просто функцией, лекарством от нервозности, как тот успокоительный чай.
Кайл не сказал ни слова. Не мог. Лишь кивок, короткий и резкий, был его ответом.
Сэм, получив его, развернулся и зашагал прочь быстрыми, решительными шагами, растворяясь в полумраке коридора. Он удалялся, оставляя Кайла наедине с его унижением, ревностью и страшным пониманием: в той игре, что затевалась, ему отводилась роль не фаворита, а расходного материала. Красивой, умелой, но – вещи.
Сэм, вернувшись в свою каморку, сел на жесткую кровать и закрыл глаза. Первый этап был запущен. Отключение от Ванга, инструкции Кайлу, замена препаратов. Теперь начиналась самая сложная часть — игра с временем и доверием.
Мысленным взором он вызвал интерфейс зашифрованного канала, того самого, что когда-то использовала Елизавета для конфиденциальных переговоров. Найти нужный контакт не составило труда. «Тим Грей». Гениальный, параноидальный и абсолютно аморальный тип, некогда работавший на Елизавету и уволенный ею же за слишком рискованные методы. Но он был в долгу перед Сэмом. Когда-то Сэм замолвил за него слово, предотвратив куда более суровые последствия, чем простое увольнение.
Сообщение было коротким и безличным, как того требовал протокол безопасности. «Активировать протокол «Зенит». Окно — 24 часа. Половина оплаты сейчас, половина — по результату. Подтвердите.»
Ответ пришел почти мгновенно. «Подтверждаю. Начинаю. Деньги на обычный счет. Жду.»
Сэм перевел средства. Деньги были колоссальными, но это была лишь малая часть тех ресурсов, которые контролировала Алиса. И самая выгодная инвестиция в ее — и отчасти в его — свободу.
Теперь оставалось ждать и наблюдать. Наблюдать за Алисой, за ее способностью выдержать напряжение. Наблюдать за Вангом, за малейшими признаками того, что он что-то заподозрил.
Сэм мысленно вернулся к их первой встрече на Земле, к той вспышке незаурядного, хоть и не отшлифованного ума в ее глазах. Елизавета Сомова не ошиблась, оставив племяннице все своё состояние. Ему хотелось верить, что в Алисе есть потенциал. Он видел её как грубый алмаз, который можно огранить. И задача Сэма теперь — не дать системе раздавить этот алмаз в пыль, помочь ему выжить и раскрыться, чтобы исполнить свой долг перед памятью женщины, вернувшей ему достоинство на семь долгих лет. Все остальное — боль, стыд, отчаяние последних недель — было тактическими издержками. А он, Самуэль Тибер, всегда умел просчитывать издержки.
Его план, хрупкий и дерзкий, начинал обретать форму. Побег. Эклунд. Свобода действий. Теперь все зависело от скорости, хитрости и от того, сможет ли землянка выстоять против всей мощи и коварства Ванга Вануату.
Он верил, что сможет. Он должен был верить. Ради памяти Елизаветы. И ради призрачного шанса снова стать не вещью, а хоть немного человеком.
Глава 18
Я осталась наедине с гнетущей тишиной, которая вскоре была нарушена тихим стуком в дверь. Войдя, Кайл замер на пороге с подносом в руках. Его золотые глаза, обычно томные и уверенные, сейчас смотрели на меня с немым вопросом, в котором читалась обида, ревность и полная потерянность. Он был создан для того, чтобы читать желания своей госпожи и предугадывать их, но сейчас я была для него книгой, написанной на незнакомом языке.
Силы, что держали меня на плаву во время скандала с Вангом и тяжелого разговора с Сэмом, наконец покидали меня. Я сидела, ощущая ледяную пустоту и дрожь в коленях. Кайл, словно улавливая это истощение без всяких слов, мягко опустил поднос на низкий столик, а затем, с той самой змеиной грацией, что сводила меня с ума, опустился на колени перед моим креслом. Он не смотрел на меня, а лишь положил голову на мои колени, как преданный пес, ищущий утешения. Его дыхание было теплым сквозь тонкую ткань моего халата.