— Что происходит? — спросила я, хотя уже догадывалась.
— Госпожа, сигнал получен. Шаттл готов. Блокировка снята, транспондер выдает ложные данные. У нас есть окно. Сейчас.
Слово «сейчас» прозвучало как выстрел. Все сомнения, вся ностальгия, вся грусть — все это было сметено одним этим словом. Пришло время действовать.
— Значит, поехали, — почти шепотом обратилась я к присутствующим. — Возьмите вещи. Все идём за Сэмом. Всё, что он скажет — закон.
Кайл кивнул, его пальцы сжали ручку сумки так, что кости побелели. Он снова посмотрел на Сэма, и в его взгляде было столько немой ненависти, что стало страшно. Но он молчал.
Мы двинулись к посадочной платформе на крыше особняка. Шли безмолвно. Сэм — впереди, я и Линн — за ним, Кайл — позади. Я чувствовала его дыхание у себя в затылке. Никто не произнес ни слова. В ушах стучала кровь.
Платформа была пуста. Маленький челнок, на котором мы обычно перемещались по городу, стоял на своем месте. Сэм подошел к краю платформы и посмотрел вверх, в усыпанное звездами небо.
И тогда из-за купола соседнего здания бесшумно выплыл он. Небольшой, стремительный шаттл. Его корпус был матово-черным, казавшимся дырой в ярком ночном небе Энтара. Он приблизился и замер над платформой, не издавая ни звука. Открылся люк, спустился трап.
— Пошли, — скомандовал Сэм, и его голос впервые прозвучал резко.
Я сделала шаг вперед, потом еще один. Мои ноги были ватными. Я обернулась, бросив последний взгляд на огни своего особняка, на тот мир, который я так и не успела понять. Потом я вошла внутрь.
Интерьер был аскетичным, но роскошным. Кожаные кресла, матовые панели управления. Сэм прошел к пилотскому креслу. Его пальцы замелькали по сенсорным экранам. Кайл, по его указанию, пристегнул меня в одном из кресел, затем устроился напротив. Он не сводил с меня глаз, словно боялся, что я исчезну.
Дверь закрылась с тихим, но окончательным шипением. Звук сцепки, отходящей от причального кольца, отозвался во мне глухим ударом — не в ушах, а где-то в самой глубине живота.
Не страх.Не эйфория. Просто... отсечение. Как будто перерезали пуповину, связывавшую меня с той жизнью, где я была куклой на ниточках.
— Системы запущены. Отстыковка, — голос Сэма был спокоен, как у пилота коммерческого лайнера.
Иллюминаторы потемнели, и кабина погрузилась в искусственную ночь. Тишину заполнял ровный, почти неслышный гул, который чувствовался скорее костями, чем ушами.
Я откинулась в кресле, ожидая, что сейчас накатит волна паники или, наоборот, облегчения. Но ничего не приходило. Только странная, ватная пустота в голове. Туман, в котором я плавала последние недели, начал потихоньку рассеиваться, но не уступал место ясности, а лишь обнажал выжженную, усталую пустыню.
Первая волна накрыла через двадцать минут после старта.
Резкий, животный стон Линн заставил меня вздрогнуть. Я обернулась и застыла. Девушка сжалась в комок, ее лицо исказилось гримасой боли, а по коже пробегали судорожные мурашки. Кайл сидел, напряженно выпрямившись, его пальцы впились в подлокотники, а на лбу выступили капли пота.
— Что с ними? — мой голос прозвучал испуганно и резко. — Сэм, что происходит?
Он стоял, вытянувшись по стойке «смирно», но я видела, как напряжены его плечи, как бессознательно сжаты челюсти.
— Чипы... — он сделал короткий, прерывистый вдох, будто ему не хватало воздуха. — Привязка к юрисдикции... Покидание зоны действия... считается серьёзным нарушением...
Он говорил отрывисто, экономя каждое слово, каждое движение. Его лицо постепенно теряло краску, становясь мертвенно-бледным.
— Почему ты не сказал?! — воскликнула я, чувствуя, как нарастает паника.
— Не было... выбора, — выдавил он. И я поняла. Он знал и пошел на это, потому что иначе не возможно.
— Аптечка... синие ингаляторы, — его голос прозвучал уже тише, но с прежней четкостью. — Линн, дыши... вдох на четыре... выдох на восемь... Кайл, помоги ей... счет вслух...
Он распределял указания, как дирижер, управляющий оркестром в агонии. Я метнулась к панели, руки тряслись. Когда я вернулась, Сэм уже сидел на полу, прислонившись к стене, но продолжал отдавать команды тихим, ровным голосом. Он заставлял Кайла, страдающего меньше всех, массировать Линн виски, заставлял ее повторять за ним цифры, создавая хоть какую-то точку концентрации помимо боли.