Мной овладело странное, двойственное чувство — вихрь эйфории, накрывающий островки ледяной тревоги. Вроде только вчера уснула несмышлёным котёнком, а проснулась опытной пантерой. Невольно усмехнулась: «Пантера!» Но осознание свалившихся на меня благ, помноженное на год виртуального обучения, действительно дарило головокружительное ощущение силы, которой я ещё не умела управлять.
Мой модуль находился в одном отсеке с ещё пятью. Время пробуждения было разным, с интервалом в час. Наше короткое знакомство перед стазисом давало мне чувство лёгкого превосходства не только над этими людьми, но и над всеми пассажирами корабля. Год назад Сэм подробно рассказал мне о каждом. В основном это были участники программы «Новый Мир — новая жизнь», счастливчики, выигравшие в лотерею. Их нам предстояло высадить на первой аграрной планете системы, где они, как правило, становились фермерами. Также среди пассажиров были три гения в области генетики. Виэнтарная система развивалась стремительно, и её технический прогресс давно опередил земной, во многом благодаря политике правящей двадцатки, веками привлекавшей лучшие умы щедрыми грантами и свободой.
Среди всех я находилась на самом верху социальной лестницы. Моя тётка вошла в историю как величайший генетик. Она, сделав немало открытий ещё на Земле, благодаря им и попала сюда. И совершенно непонятно, как сумела охомутать самого Геана Вануату, председателя правящей двадцатки. История гласила, что они относились друг к другу с огромной нежностью и, несмотря на одержимость Елизаветы наукой, создали счастливую семью. Теперь её наследство открывало мне двери не просто в Новый Мир, но и давало в нём значительное влияние. Выходя из модуля, я каждой клеткой осознавала: Алиса Сомова уже никогда не будет прежней.
Каюта была просторной, и поначалу я не заметила Сэма, притаившегося в углу. В его пытливом взгляде читалась настороженность и... страх? Наши глаза встретились — и нам обоим всё стало понятно. Теперь я знала, что означает татуировка на его лице. Парень, уловив это, медленно опустился на колени, смиренно склонив голову. Ледяной повелительницей я сделала несколько шагов в его сторону.
—Почему сразу не сказал, что ты раб?
От моего резкого голоса он вздрогнул, как от удара, согнувшись ещё сильнее.
—Простите, госпожа. Господин Вануату, отправляя меня на Землю, дал чёткие указания. Я не смел самостоятельно рассказывать вам о Виэнтарной системе, — сдавленно проговорил он.
Сэм стоял недвижимо, словно скала. Я кожей чувствовала исходящее от него напряжение, и это, как ни странно, мне нравилось. Нравилось ощущать своё превосходство. Нравилось, что это не игра. Нравилось тягучее жжение во всём теле от хлынувшего адреналина. НРАВИЛОСЬ!
Указательным пальцем я приподняла его голову, заставив взглянуть на меня. Затем не удержалась и очертила ногтём контур татуировки на щеке. В его светло-серых глазах плескались страх и паника, но ни один мускул не дрогнул на лице.
—Кто твой хозяин?
Я сама была шокирована тем,насколько холодно прозвучал вопрос.
—Я принадлежал госпоже Елизавете, — его голос был спокоен, чего нельзя было сказать о взгляде. — Вы наследуете всё её имущество.
—Ты давно проснулся? — Резко сменив тему, я улыбнулась.
От перемены моего настроения он едва заметно вздрогнул.
Что ж, раз он мой раб, никуда не денется. Все вопросы потом.
—Мой модуль, как и всех членов экипажа, был отключён вчера вечером, госпожа.
—Ммм... Надеюсь, ты подготовил мою каюту? Я хочу принять душ и выпить кофе в саду.
Как человек, выросший на планете, переживающей экологическую катастрофу, я не могла отказать себе в удовольствии посетить сад. Столовая здесь была воплощением изящной мысли: аналог древней веранды, где можно наслаждаться едой в окружении растений.
— На сегодня у меня был запланирован ужин с капитаном. Он подтвердил время?
Я поражалась себе,как легко вошла в роль хозяйки, не испытывая ни неловкости, ни стыда.
Тот факт, что здесь процветало рабство, меня не смущал — скорее воодушевлял. Обучающий сон справился блестяще: я прожила вторую жизнь, как будто родилась на Энтаре. И эта жизнь нравилась мне куда больше — за одним исключением. Но сейчас не хотелось об этом думать. Земной опыт стал дурным сном. Новый мир — новая жизнь.
Сэм, сообщив, что ужин подтверждён, с моего разрешения отправился за кофе.
Оставшись одна, я издала ликующий возглас. Чувствовала себя ребёнком в предвкушении праздника. Лёгкость и беззаботность дурманили. Хотелось всего и сразу, и одновременно — растянуть каждое мгновение.