Мы пошли вместе исследовать дом. Мои покои оказались не такими впечатляющими, как в доме на Энтаре. Тут просто была спальня, моя и никаких смежных комнат для прислуги. Как оказалось для них было отведено специальное удалённое крыло, что повергло меня в панику. Я сказала Сэму, что не смогу и не хочу спать одна, зная что они далеко. Кайл воспрянувший духом не надолго, вдруг услышал, приказ приготовить соседнюю комнату, где поселится он и Сэм, а для Линн приказала устроить спальное место в моей спальне. Почему сейчас мне показалось это логичным. Во всяком случае пока я не изучу весь дом, и вообще немного отвыкнусь.
"Она держится. Лучше, чем можно было ожидать."
Сэм молча прошел в их с Кайлом комнату,мысленно составляя список дел на завтра. Проверить периметр, запустить полную диагностику систем жизнеобеспечения, оценить запасы. План успокаивал, возвращал ощущение контроля. В хаосе чувств и страхов логика была его единственным якорем.
Елизавета не ошиблась. В ней есть стержень. Сейчас он треснул, но не сломлен. Надо просто дать ей время и точку опоры. Эта планета... станет ею.
Кайл стоял у узкого окна, вглядываясь в ночь. Его поза была неестественно напряженной, но когда он обернулся, на его лице была не ярость, а холодная, собранная маска.
— Сэм, — голос был ровным, без прежней ядовитой нотки, но в нем чувствовалась сталь. — Я понимаю, что вопросы могут быть неуместны. Но я не могу выполнять свою функцию в неведении. Мое предназначение — читать её настроение, предугадывать желания. А как я могу это делать, если не понимаю контекста? Зачем мы здесь? Надолго ли?
Он подошел ближе, не нарушая дистанцию, но его золотые глаза пристально изучали Сэма, выискивая малейшую трещину в его непроницаемости.
— Я не претендую на твою роль стратега. Но моя роль — быть рядом. А сейчас я отстранен. Мы оба служим одной госпоже, — он сделал тонкое ударение на «обща», — и её благополучие — наш общий приоритет. Помоги мне понять, как я могу быть ей полезен в этой... новой реальности.
Это была искусная игра. Не требование, а просьба о сотрудничестве. Не вызов, а напоминание о его, Кайла, уникальной ценности. Он давил на самое больное — на профессиональную ответственность управителя перед Алисой.
Сэм медленно повернулся к нему. В его серых глазах не было ни одобрения, ни раздражения. Лишь холодная оценка и дикая усталость.
—Твоя функция остаётся прежней. Обеспечивать комфорт госпожи. Сейчас этот комфорт заключается в покое и отсутствии дополнительных стрессоров. Лучшая услуга, которую ты можешь ей оказать сегодня, — это не задавать вопросов и дать ей выспаться.
— Я прекрасно это понимаю, — парировал Кайл, и в его голосе впервые прозвучала искренняя досада. — Но для этого мне нужна её комната, а не... общая. — Он бросил короткий, выразительный взгляд на их спальные места. — Я не могу служить ей на расстоянии. Особенно когда она напугана. Можешь объяснить эту логику?
Вот он, главный камень преткновения. Не стратегия выживания, а его, Кайла, личное поражение. Его выселили из центра власти, поставили на один уровень с этим молчаливым управителем, и это жгло его изнутри сильнее любой боли от чипа.
Сэм, наконец, оторвался от своих мыслей и посмотрел на Кайла долгим, тяжелым взглядом.
—Логика проста. Госпожа испугана. Она в чужом, огромном доме. Ей нужна не интимная ласка, а ощущение защищенности. Присутствие охраны у двери. Моё. И твоё, — он чуть заметно выделил последние слова, — является частью этой системы безопасности. Пока она не освоится, протокол неизменен. Твои личные амбиции — последнее, что должно волновать тебя сейчас.
С этими словами Сэм лег, повернувшись к стене, демонстративно завершив разговор. Он не стал объяснять дальше. Не стал говорить, что в диком мире одна «функция» может в мгновение ока стать бесполезной, а другая — единственным шансом на выживание.
Кайл замер, сжимая кулаки. Вежливая маска спала, обнажив обиду и ярость. Он был отстранен, низведен до роли ночного сторожа. И самый ужас заключался в том, что в железной логике Сэма был чудовищный смысл. Но признать это — значило признать свое поражение.
Первый день на Эклунде подошел к концу. И если для Алисы и Сэма он закончился истощением, то для Кайла он закончился холодной, трезвой яростью и пониманием: правила игры изменились. И ему предстояло найти новый способ быть незаменимым.
Глава 22
Сознание возвращалось медленно, будто продираясь сквозь слои ваты. Не было привычного гула систем жизнеобеспечения, ни навязчивых оповещений на внутренний интерфейс. Только тишина. Глубокая, звенящая, живая. Сквозь полуоткрытое окно доносился шелест листьев, отдаленный крик незнакомой птицы и упругий, напоенный запахом влажной земли и цветов воздух.