Фиолетовый отблеск меньшей луны смешивался с золотым шлейфом ее сестры, создавая в спальне призрачное, нереальное освещение.
Я лежала, прислушиваясь к тишине. Она была иной, нежели вчера — не оглушающей, а знакомящей. Глухой скрип исполинских деревьев, доносившийся сквозь стекло, шепот волн — это был пульс планеты, и мне предстояло научиться его слышать.
В углу, на низком диванчике у окна, сидела Линн, её профиль с идеально гладким черепом был резок и неподвижен в сумеречном свете.
— Доброе утро, госпожа, — прошептала она.
—Доброе, Линн. Как... как ты себя чувствуешь?
Вопрос вырвался сам собой.Я не думала над ним. Просто увидела ее — живую, дышащую, прошедшую через ад — и спросила.
Она растерялась, глаза округлились.
—Я... хорошо, госпожа. Спасибо. Боль... ушла.
Я кивнула и поднялась с кровати. Сегодня предстояло понять, что значит «жить» в этом новом, пугающем мире.
В столовой их было трое. Сэм, Кайл и Линн. Они стояли у дальней стены, выстроившись в безупречную линию, и когда я переступила порог, их головы синхронно склонились в почтительном поклоне.
Я молча прошла к столу. На нем стояла чашка кофе и несколько блюд на выбор. Я начала завтрак, и в тишине, нарушаемой лишь звоном приборов, я изучала их.
— Как вы себя чувствуете? — спросила я наконец, откладывая вилку. — Вчерашнее путешествие... далось нелегко.
Я внимательно посмотрела на них, отмечая про себя их состояние. Линн все еще была бледна, но держалась с привычной смиренной выдержкой. Кайл, при всей своей идеальной выправке, казался потрепанным и растерянно-напряженным, его обычная томная уверенность испарилась, сменившись готовностью к бою. А Сэм... На нем не было видимых следов усталости, но его непроницаемость сегодня казалась тоньше, словно за ней скрывалось колоссальное напряжение. Пульсирующая татуировка, что и у Линн, на нем смотрелась не как клеймо, а как доспех. Боевая раскраска киборга.
— Функционируем в штатном режиме, госпожа, — голос Сэма был ровным, металлическим. — Благодарю за проявленную заботу.
Я допила кофе.
— Расскажи мне о планете, Сэм. Настоящую историю. Не ту, что можно прочесть в официальных бумагах.
— Госпожа. — Он на секунду замолчал, подбирая слова. — Я постараюсь.
Карты звёздного неба Нового Мира считались полными. Все обитаемые планеты в системе были нанесены, колонизированы, их ресурсы учтены. Сотни лет люди бороздили галактику, ничего нового- 19 планет. Все обитаемы. Вы изучали историю Вижнтарной системы в полёте. Считалось, что найти ещё один мир, пригодный для жизни, невозможно.
Я отложила вилку, полностью повернувшись к нему.
— Но один из астрофизиков вашей тети, человек, погружённый в теоретические расчёты, изучал гравитационные аномалии на окраинах системы. Он выдвинул гипотезу. Что в зоне, которую десятилетия сканировали и объявили пустой, может существовать не планета в привычном понимании, а уникальная бинарная система: два тела, вращающихся вокруг общего центра масс, которые, в свою очередь, обращаются вокруг тусклого коричневого карлика.
«Коричневый карлик?» — я мысленно переспросила, но промолчала, давая ему продолжить.
— Его теория гласила, что слабого тепла карлика и чудовищного приливного разогрева от гравитационного взаимодействия с соседним телом будет достаточно, чтобы растопить лёд в недрах и поддерживать стабильный климат на поверхности одного из этих тел. Его коллеги в Академии Наук подняли его на смех. Говорили, что его расчёты — это фантастика, не имеющая под собой оснований.
Сэм говорил ровно, но я чувствовала, что в его голосе сквозило глубокое уважение к тому самому учёному.
— Госпожа Елизавета обладала редким даром — она умела разглядеть гениальность там, где другие видели лишь безумие. Она предоставила ему ресурсы. И он нашёл планету по вычисленным координатам, приведя к миру, который, согласно всем канонам, не должен был там существовать. Так был открыт Эклунд. Вопреки науке.
Сэм сделал паузу, и взгляд его на мгновение стал отрешенным, будто он видел не стену перед собой, а картины прошлого.
— Первые годы были самыми трудными. Стандартные протоколы колонизации не работали. Атмосферный состав, геология, даже смена световых циклов — всё было уникальным. Приходилось создавать технологии с нуля, приспосабливаться к «дыханию» планеты. Мы бурили первые скважины к геотермальным источникам, строили этот комплекс, закладывали основы биолабораторий для изучения местной флоры. Каждый день был борьбой, но и... открытием.