— Почему... — я сглотнула, пытаясь привести мысли в порядок. — Почему Ванг-младший так против? Разве развитие Эклунда не укрепило бы его же власть? Новые технологии, новые ресурсы...
Сэм медленно повернулся ко мне. Его лицо, обычно являвшее собой маску бесстрастия, на мгновение стало другим — усталым и по-старчески мудрым.
— Стабильность, госпожа, — произнес он, и это слово прозвучало как приговор. — Ванг-младший и его сторонники видят силу в контроле. Контроле над людьми, над ресурсами, над известным. Развитие Эклунда по замыслу Елизаветы — это хаос. Это перемены. Новые источники энергии могут сделать ненужными старые. Новые материалы — обесценить существующие монополии. Новые лекарства — подорвать власть медицинских корпораций, лояльных его дому. Он предпочитает иметь в руках одну синицу, чем гоняться за журавлем, который может унести его власть в неизвестном направлении.
От этих слов по коже пробежали мурашки. Я понимала, что произошла не просто семейная ссора. Это была битва идеологий. Консервативный контроль против рискованной свободы открытий. И я, сама того не желая, оказалась в самом ее эпицентре.
Я обвела взглядом зал, этот «замороженный цветок» надежд моей тети, потом снова посмотрела на глобус.
— И что... что нужно сделать, чтобы всё это ожило? — спросила я, и в моем голосе прозвучала нерешительность, которую я сама ненавидела.
— Принять решение, госпожа, — ответил Сэм, и его взгляд был прямым и тяжелым. — Ваше решение. Разрешить Арриону и оставшимся ученым продолжить работы. Разморозить счета и направить ресурсы. Защитить то, что уже построено, от... внешнего вмешательства. Это потребует воли.
"Готовности к конфликту с Вангом', пронеслось в моей голове.
Я закрыла глаза на секунду, пытаясь заглушить внутреннюю панику. Я была дизайнером, черт возьми, а не политиком или корпоративным рейдером!
— Хорошо, — выдохнула я, и это слово было тихим, но твердым. — Я должна выслушать того, кто все это начинал. Подумать.. А потом... потом я приму решение.
Сэм склонил голову в почтительном поклоне, но в уголках его губ я уловила нечто, отдаленно напоминающее удовлетворение.
— Слушаюсь, госпожа.
Мы молча шли обратно через двор к главному зданию. Воздух Эклунда, напоенный запахом неизвестных цветов казался теперь густым и тяжелым — тяжелым от выбора, который висел на моих плечах.
После экскурсии голова гудела, как растревоженный улей. Масштабы открывшегося наследия подавляли. Я была дизайнером, а мне предлагали управлять цивилизацией. Мне нужно были пространство, воздух, тишина и одиночество.
—Тут есть сад или веранда? Хочу кофе и немного покоя—обратилась к шедшему чуть позади Сэму.
—Конечно, госпожа. Я провожу.
Это был сад. Но не ухоженный парк, а нечто дикое и продуманное одновременно. Растения с серебристыми листьями и стеблями, светящимися нежным голубым светом, соседствовали с темными, приземистыми кустарниками, источающими терпкий, хвойный аромат. В центре бил маленький источник, вода в котором отдавала едва уловимым свечением. Здесь пахло жизнью, иной, непривычной, но удивительно умиротворяющей.
Я села на грубую каменную скамью, вглядываясь в переливы света на воде, и пыталась унять дрожь в руках. Без химического угара, в который меня погружали на Энтаре, реальность била с пугающей, обжигающей ясностью. У меня была неделя. Неделя, чтобы принять решение, которое определит всю мою оставшуюся жизнь. Согласиться на брак с Вангом и отдать ему все это — или попытаться нести эту ношу одной.
— Госпожа. Ваш напиток.
Я вздрогнула. Сэм стоял в нескольких шагах, его появление было беззвучным, как всегда.
— Господин Аррион просит аудиенции и надеется на скорую встречу.
Аррион. Тот самый человек, который начал все это. От его оценки, от его слов теперь зависело слишком многое.
— Завтра, — выдохнула я, не глядя на него. — Договорись на завтра. Сегодня... сегодня я не смогу.
— Как пожелаете, пригласить его на ужин или отправитесь на более официальную встречу в Таире?
—Пусть будет ужин дома.
Он не ушел сразу. Я чувствовала его взгляд на себе, тяжелый и оценивающий. Впервые мне показалось, что за маской безразличия в нем что-то шевелится — какая-то глупая, наивная надежда, что я окажусь не просто испуганной наследницей, а достойной преемницей Елизаветы. Эта мысль была невыносимой. Я не хотела ничьих надежд, потому что не могла их оправдать.
— На сегодня ты свободен, Сэм.
Он ушел. А я осталась сидеть в саду, пока двойной свет лун не сменился бархатной тьмой, не в силах сдвинуться с места под тяжестью открывшейся бездны.
Я не сразу заметила, что в саду была не одина. Из тени гигантского папоротника вышел Кайл. Он выглядел потерянным. Эта экскурсия, эти разговоры о планетах и ресурсах, от которых у меня самой звенело в ушах, окончательно сбили его с толку. Никто не посвящал его в происходящее. Он не знал ни об ультиматуме Ванга, ни о лекарствах, ни о масштабах проблем. Мой "шедевр" видел лишь, что его госпожа изменилась — стала отстраненной, испуганной и недоступной.
Кайл подошел и, не говоря ни слова, опустился на колени прямо на влажный мох передо мной. Его золотые глаза смотрели с немым вопросом. Я смотрела на него сверху вниз и хотела только одного. И Кайл будто прочитал мои мысли.