Дверь в спальню Алисы открылась беззвучно. Поэтому появление Кайла стало неожиданным. Он был бледен, его идеальная прическа слегка растрепана, а в глазах — не удовлетворение, а растерянность и легкая паника. Увидев Сэма, он замер.
— Она... — Кайл начал и замолчал, беспомощно проводя рукой по лицу. — Она просто... выгнала меня. Я не понимаю, что происходит.
Сэм медленно повернулся от окна. Его лицо было бесстрастной маской.
—Твоя функция — обеспечивать комфорт госпожи. Ты его обеспечил. Больше от тебя ничего не требуется. Приведи себя в порядок. Сегодня важный день.
Он видел, как Кайл сглотнув кивнул и поспешил в душ. Сэм снова обратился к данным на прозрачном экране, но цифры расплывались перед глазами. Ее поведение — не каприз, а симптом. Симптом глубокой дезориентации, ломки и осознания масштаба катастрофы. Отказ от завтрака и нежелание его видеть лишь подтверждали худшие опасения. Алиса отступала. Замыкалась в себе. Это был верный путь к слому.
Весь день прошел в лихорадочной, но внешне абсолютно спокойной подготовке к встрече с Аррионом. Сэм проверил системы безопасности, просканировал местность на предмет слежки, лично отобрал продукты для ужина и проинструктировал Линн о правилах обслуживания. Каждое действие было выверено, каждое решение — логично. Работа успокаивала. Она возвращала иллюзию контроля.
Он мысленно проигрывал предстоящую встречу. Аррион. Его старый друг. Человек, с которым они когда-то могли шутить, спорить, пить пиво...Аррион никогда не воспринимал Сэма как раба. Для него он всегда оставался коллегой.
Сегодня этому придет конец. Придется надеть маску не просто слуги, а вещи. И заставить Арриона принять эти новые правила игры. Это будет больно. Но необходимо.
К вечеру, когда настало время встречи с Аррионом, я заставила себя собраться. Надела простое, но деловое платье по последней моде Нового Мира, и вышла из комнаты.
В коридоре меня ждали Сэм и Кайл. Оба были выбриты, одеты в безупречные костюмы, но напряжение исходило от них почти осязаемыми волнами. Они были сбиты с толку моим затворничеством. Сэм стоял, как всегда, выпрямившись, во взгляде, скользнувшем по мне, невозможно было что то прочесть.
Кайл же, напротив, пытался поймать мой взгляд, в его глазах читался немой вопрос и тревога. Я прошла мимо, не удостоив их взглядом, небрежно сообщая:
—Кайл, ты остаёшься в комнате, Сэм идёт со мной.
Аррион уже ждал в гостиной. И он оказался совсем не таким, как мне ожидалось. Я готова была увидеть чудаковатого, погруженного в себя ученого в помятом халате. Передо мной же стоял мужчина лет пятидесяти, с военной выправкой, коротко стриженными седыми волосами и пронзительным, изучающим взглядом. Он был одет в строгий, функциональный костюм из темной ткани, без единого намека на легкомыслие. А вот его спутник, молодой человек с растрепанными волосами и горящими энтузиазмом глазами, с планшетом в руках, идеально соответствовал образу «сумасшедшего гения».
— Алиса , — произнес Аррион, и его голос был низким и властным. — Рад наконец встретиться.
— Аррион, — кивнула я. — Благодарю, что нашли время.
Именно тогда его взгляд перешел на Сэма, который, следуя за мной, занял свою позицию у стены. На его суровом, погрубевшем от ветров лице промелькнуло неподдельное оживление, а в уголках губ дрогнули зачатки улыбки.
Аррион сделал шаг в сторону Сэма, его рука сама собой поднялась для привычного рукопожатия.
— Сэм, — его голос прозвучал тепло и по-человечески, резко контрастируя с его предыдущим тоном. — Рад встрече.
В воздухе слово что-то застыло.
Я, только что кивавшая с вежливой отстраненностью, замерла. Так не здоровались. Так не смотрели. Раб был фоном, функцией, молчаливым инструментом. Этот жест, этот тон... они нарушали все неписаные законы мира, в который ее забросили, и ее собственную, недавно сформированную картину реальности.
Его тело сработало на автомате, выработанном за месяцы унижений. Он не сделал ни шага навстречу. Вместо этого спина согнулась в низком, почтительном поклоне, голова склонилась так, что глаза уставились в пол, избегая встречи с глазами Арриона. Его собственный голос прозвучал глухо и отрешенно, как эхо из глубин хорошо отлаженного механизма:
— Прошу прощения, господин Аррион, но вы ошибаетесь. Я не заслуживаю такого жеста. Я всего лишь собственность госпожи Алисы. Не более чем инструмент.
Рука Арриона медленно опустилась. Я видела, как улыбка сползла с его лица, сменяясь шоком, а затем — тем самым леденящим пониманием и горькой обидой, которые заставили мое собственное сердце сжаться от неприятного, щемящего чувства. Он смотрел на склоненную спину Сэма, и мне показалось — он видит не раба. Он видит сломленного человека, вынужденного отрекаться от самого себя, и вся эта безмолвная драма разворачивалась из-за меня, по моей, пусть и невольной, вине.