— Да, на «ковер»— она сглотнула, пытаясь взять себя в руки. Ее состояние было совершенно потерянным, взгляд метался, не находя точки опоры. — Это был не разговор, Алиса. Это был... Инструктаж. Он сказал, что я, должно быть, неправильно на тебя повлияла. Что посеяла в тебе не те семена, если ты позволяешь себе сомневаться в решениях, которые он для тебя принял. Он сказал... — ее голос сорвался, став тонким и беззащитным, — что если ты примешь неверное решение, ему придется вырвать с корнем все, что он считает сорняками.
Она замолчала, давая мне прочувствовать всю леденящую тяжесть этих слов. Ванг не угрожал ей напрямую расправой. Он просто демонстрировал мне безупречно работающий механизм давления. Он давал понять, что от моего выбора зависит не только моя судьба, но и судьбы всех, кто успел ко мне прикоснуться в этом новом мире. Всего моего хрупкого, едва сформировавшегося окружения. Он показывал, что может дотянуться до любого. И сделает это без тени сомнения.
Ледяная волна прокатилась по моему телу, сжимая легкие. Это были уже не просто уговоры или шантаж. Это была демонстрация абсолютной, тотальной власти. Власти, против которой не было защиты.
— Ванг сделал мне предложение, — выпалила я, не в силах больше держать это в себе. Слова прозвучали громко, почти вызывающе, маскируя внутреннюю дрожь. — И я сбежала на Эклунд, чтобы подумать.
Елиз вытаращилась на меня, не моргая. Слезы мгновенно высохли, уступив место абсолютному, неподдельному шоку.
—Ты не шутишь? Предложение? Брачное?
— К сожалению, не шучу, — горький привкус во рту стал еще ощутимее.
— Но... Алиса, это же... — она замялась, ее мозг, явно не справлялся с обработкой этой информации. — С ума сойти, я даже не знаю, что сказать... Ты рада?
«Рада». Это слово прозвучало так нелепо, что у меня внутри что-то оборвалось.
—Я взяла паузу, чтобы подумать, — ответила я, и собственная усталость прозвучала в каждом слове.
— А разве может быть отказ? — Елиз фыркнула, на секунду вернувшись к своей привычной манере. — Вануату не знают, что это такое. В его лексиконе такого слова нет.
— Я начинаю это понимать, — призналась я. — Поздно, но начинаю.
— Тогда, милая, ты должна продать себя ОЧЕНЬ дорого! — в ее голосе прозвучал прежний, азартный огонек, но теперь он казался жалкой попыткой приспособиться к чудовищной реальности. — Выжми из него все, что можно! Контракт, условия, титулы для будущих детей...
Мы поговорили еще несколько минут, но суть разговора уже была ясна. Елиз, сама того не желая, стала последним гвоздем в крышку моего гроба под названием «свободный выбор». Ее страх, ее попытка найти в этой ситуации какую-то выгоду, лишь подчеркивали безвыходность моего положения. Отказ от предложения Ванга теперь означал войну, в которой первыми пострадают невинные. Мои друзья. Мое единственное плечо в этом аду.
Закончив разговор, я опустила голову на руки. Тишина кабинета давила на уши, становясь почти физической. Я осталась одна. Совершенно одна с этим решением, которое должно было определить не только мою судьбу, но и, как выяснилось, судьбы тех, кого я успела полюбить в этом жестоком новом мире.
Гнев, старый и знакомый, медленно закипал в груди, находя единственно возможный выход. Я ненавидела Елизавету всё своё детство, потом просто вычеркнула её из своих воспоминаний. И вот теперь так называемая благодетельница внесла в мою жизнь кошмар, масштаб которого я не могла осознать. Она бросила меня в эту мясорубку, не оставив ни инструкции, ни спасательного круга. Только наследство, ставшее проклятием.
Моя рука сама потянулась к старому планшету, валявшемуся на столе. Он был тяжёлым, холодным, словно вобравшим в себя всё одиночество и отчаяние этой комнаты. В последние часы я изучала тонкости брачных договоров в энтарной системе, делала пометки в непонятных нюансах, чтобы потом попросить разъяснений у Сэма. Это была отчаянная попытка хоть что-то контролировать. Экран отозвался тусклым свечением. Девайс принадлежал когда-то Елизавете, я нашла его в кабинете несколько дней назад, перед ужином с Аррионом. Времени пролистать сохранённые в нём данные как-то не находилось. Но сейчас, сама не понимая почему, мой взгляд зацепился за папку без названия, затерявшуюся среди схем и отчетов. Она была запаролена, но программа считала мою биометрию и признала генетическим владельцем информации.
Это был дневник. Коллекция голосовых записей и текстовых файлов, расположенных в хронологическом порядке. Я не задумываясь открыла первую, самую раннюю.