— Виолетта, тебя сегодня обидят, я просто чувствую это, — нарушил течение ее мыслей Ральф.
— Никто меня не обидит, ты просто ревнуешь, Ральф Хорн.
Он неожиданно резко повернулся к ней спиной.
— Прости меня, — попросила Виолетта. Ральф был ей дороже всех на свете и даже роднее родного брата, если бы он был у нее.
— Ты права, — отозвался Ральф. — Я действительно ревную. Я ревную к этому лорду. Я ненавижу то, как ты смотришь на него и как он смотрит на тебя.
Виолетта смутилась.
Ральф сложил губы дудочкой и двинулся на нее с явным намерением поцеловать. Поцелуй его завершился, не начавшись. Он испугался сам себя.
— О Боже, прости меня, — засуетился Ральф и бросился из комнаты наутек.
Виолетта прибыла в Хардинг-Хаус. В вестибюле толпились слуги, высвобождая дам из накидок и освобождая джентльменов от цилиндров и тростей. Виолетте было нечего сбросить на руки слуг, и это была ее первая ошибка. К счастью, девушка заметила Талли, дворецкого. Она вздохнула с облегчением, словно встретила давнего знакомого. На лице дворецкого выразилось изумление, от которого он, правда, быстро избавился.
— Леди Гудвин, прошу вас следовать за мной в танцевальный зал.
— Спасибо, Талли, — с признательностью сказала Виолетта.
Он метнул в нее быстрый, всепонимающий взгляд.
Виолетта страшно нервничала, но была рада тому, что теперь в доме у нее есть хотя бы один верный союзник. Преодолев последний лестничный марш, девушка замерла у входа в танцевальный зал.
Зрелище было, прямо скажем, величественным. Белые мраморные колонны поддерживали свод просторного прямоугольного зала. Потолок был обильно украшен белой лепниной и золотом. Полдюжины хрустальных люстр освещали зал. Деревянный паркетный пол был отполирован так тщательно, что в него можно было смотреться, как в зеркало. Стены были украшены бюстами выдающихся личностей и подлинниками известных мастеров кисти. Вдоль стен в изобилии стояли стулья, на которые можно было опуститься, утомившись танцем. Виолетта была бы счастлива, если бы ей просто позволили походить по залу и полюбоваться его красотами, но сегодня был особенный день.
В зале было столько народу, что Виолетта в равной степени могла бы назвать число две или пять тысяч. Вдоль стен зала стояли нарядные женщины и мужчины в вечерних костюмах. Приглашенные непринужденно болтали и потягивали шампанское. Центр зала был занят танцующими. Оркестранты располагались в конце зала. От танцующих их отгораживали фигуры мужчин и женщин из папье-маше и гирлянды цветов. Распахнутая дверь вела в другой зал, чуть меньше, где, как показалось Виолетте, были расставлены столики с фруктами и прохладительными напитками.
Леди Гудвин замешкалась, не зная, что делать. Оглядевшись, она пришла к печальному выводу о том, что не видит ни одного знакомого лица, хотя она была уверена в том, что в зале присутствует вся семья Хардингов и среди них — Блэйк.
К счастью, среди танцующих дам Виолетта увидела Катарину. В муаровом платье, она двигалась так изящно, что у Виолетты захватило дух от восхищения. Партнером Катарины был приятной наружности молодой человек. Смотрелись они превосходно — утонченная блондинка Катарина и ее темноволосый мужественный партнер.
Виолетта напомнила себе, что не следует стоять неподвижно как статуя. Она решилась пройтись по залу в надежде разыскать Джона или Блэйка. Начав протискиваться вперед, она поняла, что привлекает внимание. Несколько мужчин — без дам — смотрели на нее более чем благосклонно. Виолетта замедлила шаги: она заметила, что к ней приближается лорд Фэрроу.
— Леди Гудвин, — приветствовал ее Фэрроу, на лету подхватив и поцеловав ее маленькую ручку. — Счастлив встретить вас здесь.
— Добрый вечер, лорд Фэрроу, — чопорно поздоровалась Виолетта, не сомневаясь в том, что за ними следит не одна пара глаз. Она вовсе не желала привлекать к себе внимание. Ей хотелось избавиться от навязчивого внимания лорда Фэрроу. Он и так слишком часто наведывался в магазин леди Алистер. Хозяйка магазина дала Фэрроу не лестную характеристику. Но молодой человек преподнес Виолетте в подарок изысканный шарфик, настаивая на том, чтобы она приняла его.