- Ваша светлость, - замираю в дверях, не решаясь подойти. Киллиан стоит обнаженный по пояс, опершись рукой о стол, стул рядом перевернут, вещи разбросаны. – Простите, я думала, вам стало нехорошо… - пытаюсь оправдаться, раньше я никогда не входила к нему без стука.
- Уходите, - говорит, не поворачиваясь. Но я не могу отвести взгляд от страшных шрамов. Вся левая рука, спина с левой стороны в шрамах и рытвинах. Нет, они меня не пугают, просто увиденное, заставляет плакать. Наверное, это было ужасно больно. И я не нахожу слов, не думаю, что ему нужна моя жалость.
- Убирайтесь, - он срывается, кричит, чтобы я уходила, уезжала со своим любовником, что он слышал наш разговор в гостиной, и не намерен держать меня силой, и ещё какой-то бред, о том, что моя семья не пострадает и я действительно могу уехать с чистой совестью. Я слушала и не могла понять, чего на самом деле хочет этот мужчина? И если он столь низкого мнения обо мне, то зачем вообще был этот фарс со свадьбой?
- Вы правда, хотите, чтобы я уехала, - получается унять дрожь в голосе, из-за чего тот звучит неестественно сухо.
- Да, если это сделает вас счастливой. – он, поворачивается, улыбается, натянуто, не по-настоящему, горько, - не хочу больше быть причиной вашего несчастья.
- Просто скажите, что хотите больше времени проводить со своей любовницей! – слова вырываются вперед мыслей, заставляя густо залиться краской.
- Так и есть, - говорит он без тени улыбки. Это становится последней каплей. Пулей выбегаю из комнаты, и закрываю смежную дверь, на этот раз на ключ. Слёзы душат, как же больно. Господи, почему всё так? Почему? – кричу уже вслух, не сдерживая больше рыданий.
Киллиан
Она плачет уже два часа. Чёртов придурок, нужно было спокойно с ней поговорить, а не кричать. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Бью кулаком стену, своей изуродованной рукой, той, которой я никогда не посмею к ней прикоснуться. Да чтоб тебя! Что мне сделать, чтобы она перестала плакать? Почему-то её слёзы болезненнее своих собственных страданий.
Я просто растерялся, запаниковал, потому что она увидела то, что я пытался скрыть. Сорвался. Сначала страшно было смотреть на неё, но она всё не уходила, поэтому я обернулся. Господи, какая же она смелая, промелькнуло в тот момент в голове. Даже опытные куртизанки (да, было пару раз, пытался) падали без чувств, как невинные девственницы. А она стоит, смотрит во все глаза, едва сдерживая слёзы, но не бьётся в истерике. Ещё и говорит что-то про любовницу, как будто и правда думает, что кто-то в здравом уме, может захотеть это… есть, конечно одна охотница за моим состоянием, к которой я обращался, когда совсем всё было плохо, но и она не смогла бы при свете. Урод…София, наконец-то выбегает, а я хватаюсь за голову раками. Ненавижу, ненавижу эту проклятую стерву, которая сделала это со мной.
Когда я услышал, как она приказывает срочно заложить экипаж посреди ночи, когда хлопнула дверь её комнаты, первым порывом было остановить. «Моё» где-то на грани истерики вопило чувство собственности. Срываюсь с места, как сумасшедший, только бы успеть, она смотрит на меня испуганно, не зная, чего ожидать. «Не уходи» - шепчу, прижимая её к себе, целую шею, скулы, губы, жадно, напористо, я уже давно сошел с ума, и моё безумие отравляет меня и её. Отстраняюсь, вижу ужас и отвращение в её глазах, её взгляд бьёт наотмашь не щадя. Почувствовал это так сильно, как будто это произошло на самом деле. Всё ещё стою, в каком-то нелепом порыве, схватившись за ручку двери, я же сам её прогнал, к чему теперь эти метания. Потом понимаю, что стою без рубашки, да уж, хорош любовник, ничего не скажешь.
Глава 6. Китти и новые открытия
София
«Пожалуйста, прошу тебя, приезжай, иначе я умру. Клянусь Богом, я не доживу до утра». Китти.
Я нервно сжимала записку в ладошке, молясь всем богам, чтобы не опоздать. Она пришла сегодня утром, но заметила я её только полчаса назад, когда в порыве гнева хотела смести всё со своего туалетного столика на пол. Китти, мой маленький ангел, что случилось, что ты собираешься умереть? Всю дорогу подгоняю лакея, как будто он может гнать лошадей ещё быстрее. Страшно. За последние сутки, так страшно мне уже во второй раз. Взлетаю по ступенькам, стучу этим чёртовым молотком со всей силы, но открывать мне не спешат. Все давно уже спят, сейчас глубоко за полночь. Наконец дверь открывается и я, разъяренной фурией, влетаю в холл.