В момент, когда начали рушиться стены моего самообладания, когда я подхватил её под ягодицы и усадил на стол, дверь кабинета с треском распахивается.
- Да как ты…! - разъяренный барон собственной персоной. Явился. Замирает на полуслове. София всё ещё в моих объятиях и осознание, что это не сон, не дурман, не игры моего воспалённого воображения ударяет в голову.
- Убью! - рычу, я в ярости, готов убивать, потому что возможно… скорее всего, я никогда не осмелюсь повторить то, что произошло сегодня. Барон тушуется, втягивает плечи, пытаясь стать меньше. Стараюсь взять себя в руки. Не хочу пугать Софию. Она не знает, насколько я могу быть жестоким, насколько моя душа чернее её души. Выпускаю её из объятий — словно с кожей оторвал, и в тех местах, где она меня касалась, зияют дыры.
- Как вы смеете врываться с мой кабинет, - голос звучит холодно, строго, именно так, как я хочу.
- Ваша Светлость, - видно, что отец Софии в ярости, он зол, но не смеет выплеснуть эту злость на меня. - Китти, моя младшая дочь, сбежала прямо перед свадьбой,- осуждающе смотрит на Софию, она тушуется под его взглядом, и я готов убить его только за это. Вспоминаю, когда она только вошла в кабинет, говорила что-то про сестру, что она останется здесь.
София
- Всё ещё не слышу причину, по которой вы посмели явиться сюда без приглашения. - я не успела поговорить с ним о Китти. Он не знает. Сейчас он скажет, чтобы отец забирал её и убирался. Лечу куда-то в пропасть, как я могла забыть про сестру в такой важный момент, ругаю себя последними словами, я должна вмешаться сейчас, попытаться защитить её, если он не собирается.
- Сегодня утром София, - выразительный взгляд в мою сторону,- забрала Китти, и я прошу вернуть мою дочь.
- И кому, же вы её продали, если не секрет,- голос мужа звучит равнодушно, неужели я в нём ошиблась, и он вот так просто отдаст Китти родителям, - маркизу де Санс? Графу Орскому? Ну же, барон, к чему эти стеснения, вы уже продали одну дочь, хочу знать насколько выгодно вы продали вторую,- смотрит на барона, просто язык не поворачивается его отцом назвать, ждёт ответа.
- Как вы смеете, мы никого не продавали, ее руки попросил граф Хемптон. - отец, багровеет, видно, что слова герцога задели его, но и переступить черту он не может.
А муж смеётся, заливисто, мурашки по коже от этого смеха.
- Убирайтесь из моего дома, - говорит, спокойно, кажется, даже не зло, но барон вздрагивает.
- Китти, - заикнулся было он, но герцог его перебил.
- Полагаю, вам придется вернуть деньги графу, потому что Китти останется здесь.
-Но Ваша светлость, - пытается возразить барон, но я понимаю, что его трепыхания бесполезны. Вздыхаю с облегчением, когда слышу уверенное «Вон!» герцога.
- Спасибо, - выдыхаю, когда барон уходит, - я пойду к Китти, наверняка она боится, что её могут забрать, и не дожидаясь ответа выбегаю из кабинета.
Лицо пылает, не могу поверить в произошедшее. Герцог явно был сильно пьян и еще неизвестно под какой дрянью, но эти поцелуи. Прячу лицо в ладонях, Боже, как же я счастлива сейчас. Наконец, эта ледяная стена между нами, дала трещину. Иду успокаивать Китти, а у самой сердце колотится, готовое разорваться в любое мгновение. Влетаю взволнованная, в комнату сестры.
- Что случилось?- она трактует моё волнение по-своему, в глазах появляются слёзы, - Они меня забирают, да?
- Ну что ты, милая, - подхожу к ней, порывисто обнимаю, - никто тебя не заберет. Ты бы видела, как герцог отца на место поставил, - воспоминания вызывают нервный смешок. Как я могла подумать, что он отдаст им Китти, благороден до кончиков волос. Мечтательно прикрываю глаза, вспоминая наш поцелуй, и внизу живота сразу становится тепло. У меня не было мужчины уже два с половиной года, а у Софии так вообще никогда.
- Эй, - сестра толкает меня в бок, - о чём задумалась? - и глаза такие хитрющие.
- Ни о чём,- ага, так я ей и призналась сразу, я даже себе ещё не призналась, - просто не спала всю ночь, вот и засыпаю на ходу.
- Да неужели,- притворно удивляется, - так это мысли о сне вызывают такую счастливую улыбку?
- Просто я очень за тебя рада, - говорю, щелкая её по носу,- и тебе тоже не помешает поспать.
Я проспала почти сутки, проснулась только на следующее утро, еще до рассвета. Мысли в голове роились, рисуя картины счастливого будущего. Лёд тронулся, господа, лёд тронулся! Глупо улыбаюсь потолку, Господи, хорошо-то как! Когда пришла Грейс, я, конечно же, не спала, но продолжала лежать с головой под одеялом, снова и снова покручивая в голове вчерашнее утро. Он сказал, что я сведу его с ума, и я определенно точно это сделаю. Раньше я не понимала его, думала, что он меня ненавидит, но вчерашний поцелуй доказывает, что я ошиблась. Столько в нём было болезненной, почти осязаемой страсти. Смотрю на свое отражение в зеркале, когда Грейс меня причесывает, и понимаю, что я прекрасна, он не сможет устоять. Прошу камеристку подготовить темно-зеленое платье. После свадьбы я заказала себе много платьев с облегченным корсетом, но это моё любимое, без корсета вовсе. Показаться в подобном платье в обществе — верх неприличия, но сегодня я собираюсь быть соблазнительной. Китти ахает, когда мы встречаемся по пути в столовую и просит такое же платье, но я отвечаю, что ей такое ещё рано. Руки дрожат от нетерпения, вчера стена льда между нами дала трещину, и я собираюсь разнести её в щепки. Мы редко завтракали вместе, точнее, за все три месяца брака — всего один раз, но сегодня я не сомневаюсь, что он придет в завтракать. Он просто обязан прийти.