Глава 2. Харптоншир
Очнулась я на том же месте, где и упала, или теперь говорить «упал». Возле меня суетились люди, пытаясь привести в чувства.
- Слава Всевышнему, вы очнулись, милорд. - надо мной склонился пожилой худощавый мужчина. На его лице явно читалось облегчение, наверное, уже представил, как в случае чего, ему придется тащить меня до кровати. - Что же вы встали, рано ещё, - кряхтел он, пытаясь помочь мне подняться. Дохлый номер, он и руку мою поднять не сможет.
- Позволите, - пробасила дородная тётка, отодвигая мужчину бедром и резво хватая меня под руки. Вот это женщина — одним рывком на ноги поставила. Голова сразу закружилась, в глазах потемнело. - Как же так, милорд, совсем себя не бережете. Пожалели бы матушку, - причитала она, под локоток ведя меня к кровати. - Девок-то вокруг вон сколько, - она неопределенно повела глазами,- ну и что, что с одной не сложилась, жизнь она, непредсказуемая, милорд...
- Эмиль! - в дверях появилась красивая дама, лет сорока, - Эмиль, мальчик мой!, - кричала она, попутно отрывая от меня сердобольную толстушку, и крепко прижимая к груди. - Как ты мог со мной так поступить! Решил свести в могилу свою любимую матушку?! Ох, Эмиль. Я чуть с ума не сошла… из-за какой-то девицы.
Я неопределенно пожала плечами и плюхнулась на кровать, та жалобно скрипнула под моим весом, но выдержала.
- Прошу вас, дамы, - наконец-то вмешался мужчина,- ему необходим покой!
Всю ночь я не спала, думала, но так ничего и не придумала. Всё это просто не укладывается в голове нормального человека. Вы понимаете, о чём я? Это только в фильмах обмен телами и всё такое, а не по-настоящему. Ну не бывает такого. Не бывает! Сколько бы я себя не убеждала, ничего не изменилось. Наутро я осталась все тем же прыщавым толстым типом. Прыщи обнаружились, когда я решила внимательнее рассмотреть своё отражение. На вид лет двадцать, не больше. Рост 190, наверное, и вес приблизительно столько же. Ужас, кто же его так закормил! Кошмар какой, этому бедному телу тяжело ходить и отдышка! От завтрака я отказалась, и от обеда тоже. Живот урчал во всю, требуя, чтобы его покормили. Чувство голода, было таким сильным, что казалось, я съем слона. Без шуток. Я никогда не была еще такой серьезной. Через три дня голодовки, я ела как в последний раз в жизни и не могла остановиться. А потом корила себя. Раньше я никогда не сидела на диете. Теперь, видимо, придется. А еще я упорно молчала. На все вопросы отвечала односложно, или просто кивала головой. Так страшно было выдать себя. Ведь я совсем не знаю где оказалась. Через неделю моей молчанки мама Эмиля не выдержала и попыталась вывести меня на откровенный разговор. Как бы ни так! Я молчала, как партизан. Она ушла, так ничего и не добившись, зато я узнала много нового. Например, что я, точнее Эмиль, сын маркиза, к тому же еще генерала королевской гвардии, и что если отец узнает, что я (читаем Эмиль) пытался покончить с собой из-за девушки — нам обоим с ней (с мамой, конечно, не с девушкой) конец. Поэтому отцу она ничего не скажет, а меня отправит поправлять здоровье в Харптоншир.
- Прости, - она уже выходила из моей комнаты, когда я произнесла эти слова. Женщина разрыдалась, и поспешно вышла из покоев.
Попрощаться со мной пришла только мать и несколько служанок. Я узнала, что у Эмиля было еще пять сестер, но они все были старше и уже более-менее удачно вышли замуж, поэтому жили отдельно. Из всего этого я поняла, что Эмиль — единственный залюбленный сын, опора и надежда родителей. Надежда, неоправданная, смею заметить. Уверена отец-генерал ужасно разочарован в хлюпике сыне, который даже пытался свести счёты с жизнью из-за несчастной любви. Правда он этого пока не знает, но зуб даю — Эмиль был мягкотелым во всех смыслах этого слова.
Дорога до Харптоншира показалась мне адом. Амортизаторы здесь, видимо, еще не изобрели, и я отбила себе всю пухлую задницу на деревянных лавках кареты. Почему хотя бы сидения не сделали мягкими, я не понимала. Но вот пребывание в деревне, словно целебный бальзам на мою истерзанную переживаниями душу. У меня перехватило дыхание от вида величественного старого замка и зеленых холмов. С первой минуты пребывания Харптоншир покорил меня своим великолепием и легким налетом запустения, который чувствовался в замке, давно покинутом хозяевами.