- Но какой в этом смысл? – выдыхаю пораженно.
- Он поддерживает графа Калистро, сводного брата покойной королевы, после смерти принца у того есть все шансы взойти на престол. К сожалению, самого графа обвинить нам не удалось, он не участвовал в заговоре напрямую. Я постараюсь сделать всё возможное, чтобы твоего отца не казнили, но это может оказаться неподвластно даже мне, прости.
- А мама? – спрашиваю, хотя на самом деле, меня мало интересует судьба этих людей.
- Вся семья должна понести наказание, - его слова как обух по голове, нервно сглатываю.
- А как же…
- Ты неприкосновенна, как жена регента, не волнуйся, я готов на всё, чтобы защитить тебя. – гладит меня, успокаивает, целует волосы. – Я когда увидел тебя, сразу понял, что не позволю тебе пострадать из-за интриг твоих родителей.
- Так вот почему ты на мне женился? – прямо утро откровений, у меня, можно сказать шок от услышанного. – Даже когда думал, что мы с Эмилем…ну? – при упоминании друга, супруг мрачнеет, и просто кивает.
- Что будет с Китти?
- Ничего, не переживай за неё, она ещё несовершеннолетняя и не несёт ответственности за родителей. Я позабочусь о том, чтобы баронство перешло к ней после замужества. – он замолкает на мгновенье, затем отстраняется, - прости, мне пора, - даже не пытается поцеловать на прощание, и я догадываюсь о причине его холодности. Старые раны, даже когда заживут, оставляют страшные шрамы.
- Киллиан, - хватаю его за руку, - мы с Эмилем просто друзья, правда. Я знаю, как это выглядело тогда в храме, но между нами никаких чувств, кроме дружеских. – заглядываю ему в глаза, ища понимания, мне важно, чтобы он верил. Хочу, чтобы он понял, что я - не она, и никогда его не предам.
- Я очень хочу тебе верить, - берёт мою руку, целует, - я постараюсь.
Две недели ожидания показались мне вечностью. Мы с Китти выезжали в свет, были несколько раз в театре, принимали гостей, но всё это будто прошло мимо меня. Если спросить меня какие постановки мы смотрели, я не смогу ответить, хотя театр мне очень понравился. Похоже, я буду часто там бывать, позже, когда всё наладится. Все новые лица слились в одно, и каюсь, я не узнаю ни одного из своих новых знакомых, хотя на память никогда не жаловалась. На пятнадцатый день, я получила известие о том, что родители Софии были обвинены в заговоре против принца, лишены титула и сосланы в дальнюю провинцию. «Я сделал всё, что мог» пишет Киллиан, кажется, чувствует себя виноватым, хотя я уверена, он сделал больше, чем требовалось. Самым трудным оказалось рассказать всё Китти, они ведь вправду её родители, пусть и не самые лучшие.
- Я могу с ними попрощаться? – она говорит это, не отрываясь от вышивки, словно о погоде.
- Любые контакты с ними запрещены. – я даже не представляю, что она чувствует, совсем ещё ребёнок.
- Понятно. – её плечи начинают вздрагивать, - Что теперь с нами будет? - спрашивает тихо, избегая моего взгляда.
- Всё будет хорошо, слышишь, - прижимаю девушку к себе, - Я о тебе позабочусь, обещаю, - от её рыданий сердце разрывается, и я не знаю, как ей помочь, просто надеюсь, что время залечит раны Китти.
А через три дня после нашего разговора, Киллиан, наконец, приехал домой. Мы с Китти как раз возвращались с конной прогулки, когда Сэм, конюх, сообщил о прибытии моего мужа. Не знаю, каким образом я смогла удержать себя в рамках приличия и не броситься к нему со всех ног, срезая путь через газоны. Но как только, поняла, что никто меня не видит, побежала, так хотелось его увидеть. Влетела в его комнату словно вихрь, забыв постучать и замерла на пороге. Он стоял, обнаженный по пояс, только полотенце на бедрах, на теле капельки воды. Просто сцена из эротического фильма – очень сексуально, и шрамы его совсем не портят, я их будто даже не замечаю, потому что этот мужчина безумно хорош, плевать на всё.
Киллиан
Вот и всё. Конец. Именно эти невеселые мысли посетили меня, когда она ворвалась в комнату. Смотрю, как она замерла в дверях, как тяжело вздымается её грудь и молюсь, чтобы это был сон. Сейчас она развернётся и уйдёт, и если я увижу на её лице гримасу отвращения, я погиб. Медленно тянусь к рубашке, как будто это может что-то исправить, спасти меня, заставить её забыть увиденное. Словно это моя вторая кожа чистая и белая, усердно выстиранная прачкой. Замираю, сбитый с толку, когда она вдруг бросается в мои объятия.
- Я так соскучилась, - мурлычет, целуя ключицы, шею, и чёрт подери, её не пугают эти шрамы. Она ждала меня, а я как идиот, зарылся в свои проклятые комплексы, и не могу поверить в упавшее вдруг на голову счастье.