Уже сидя в комнате баронессы, мы поделились друг с другом своими историями. Как оказалось, баронесса провела древний язычески ритуал, чтобы избежать замужества с ненавистным герцогом, которому её продали родители. И ритуал этот затронул нас троих. Каким образом мы с Эмилем оказались втянуты в эту авантюру непонятно, но имеем то, что имеем.
- Она все дневники и записи прятала в своей комнате, - Эмиль был очень взволнован, ему натерпелось поскорее вернуться в свое модернизированное тело. – я во всём сразу разобрался, как только пришел в себя. Хотел тебя найти и всё поменять обратно, то от тебя и след простыл! Мои родители скрывали где ты и что с тобой. Я уже отчаялся, понимаешь? Я же мужчина, София, и тут замужество. Да я лучше умру, чем с ним… - Эмиль тяжело вздохнул. – не оставлял надежды найти тебя. Для ритуала обязательно нужны двое, сам я уже пробовал – не получилось.
- Я вернусь в своё тело?- задаю вопрос равнодушно, но внутри всё трепещет.
- Маловероятно, для этого нужно, чтобы София, где бы она сейчас не находилась, тоже принимала участие в ритуале.
-Но когда мы поменялись впервые, я ни в каком ритуале не участвовала, - не унималась я.
- Да, я не знаю, как это поучилось, но мы с тобой всё сделаем как полагается.
Я вздохнула, страшно поверить, но кажется, жизнь налаживается! По крайне мере, с мужским телом можно порощаться.
- Слушай, - вдруг нарушает мою идиллию Эмиль, - ты не могла бы раздеться?
- Что?!
- Ну пожалуйста, хоть по пояс, не терпится посмотреть на своё новое тело. – у самого глаза такие большие-большие как у кота из Шрека, ну вы поняли, да?
- Да иди ты, извращенец!
- Ну пожалуйста, - тянет меня за рукав.
- Руку, сейчас сломаю, - угрожающе рычу.
- Сама же потом с гипсом ходить будешь, - ворчит Эмиль, но руку, на всякий случай, убирает. – Жалко тебе, я же себя два года почти не видел.
- Зато тело Софии изучил, наверное, вдоль и поперек, - пытаюсь подколоть, но хитрец расплывается в мечтательной улыбке.
- И не сомневайся.
- О Боже, избавь меня от подробностей!
Обсуждение планов по переселению душ, продолжалось до самого вечера, пока не вернулась семья Софии с какого-то званого обеда. Уходить пришлось через окно, прям герой-любовник какой-то ей Богу.
Договорились встретиться через два дня у восточных ворот. Эмиль, сказал, что день подходящий. Ритуал нужно обязательно проводить в заброшенном храме богини-матери, что в двух часах езды на лошадях от столицы. Покидала особняк в отличном настроении. Он выдал мне записи о семье барона Хейн, где-то специально для меня отыскал план дома в столице и отдал дневники Софии, чтобы я могла вжиться в роль, так сказать. Отныне, у меня будет новая жизнь, я снова стану женщиной. И, возможно, (хотя об этом я не смею даже мечтать) женой Киллиана Льюиса.
Что странно, я ощущала Эмиля, как старого друга или брата, хоть мы и не были знакомы раньше. Иногда даже кажется, что человека роднее его в этом мире нет и быть не может. Он говорит, что тоже это чувствует, может быть, этот ритуал нас как-то связал.
Я назвала его «самый важный день» - день ритуала. Сказать, что было страшно – это ничего не сказать. Храм был больше похож на пещеру, с небольшой рекой внутри. Полуразрушенная статуя богини поросшая мхом, повсюду разбросаны камни, пара старых кострищ. Никакого величия, ничего, что хотя бы отдалённо напоминало о том, что когда-то это место было священным.
- Страшно? – интересуется Эмиль. На что я лишь кивнула. Глупо было бы не бояться.
- Я здесь нашел несколько ошибок в тексте. София сама переводила с мертвого языка, видимо поэтому, нас с тобой тоже затянуло.
Я снова кивнула, мол, понимаю. Хотя, не понимаю вовсе. Просто доверяю ему, потому что нет другого выбора.
- Раздевайся, - Эмиль толкает мен в бок, и сам начинает снимать костюм для верховой езды.
- Зачем? Опять хочешь меня раздеть, чтоб полюбоваться?
- Ты в реку, в одежде полезешь? – и смотрит на меня так, с жалостью, как на дуру. Вздыхаю и начинаю раздеваться, обсуждали ведь уже, что придется окунаться в священную реку. В храме довольно прохладно, так что мурашки покрывают кожу. Эмиль уже читает древний текст-заклинание из которого я не понимаю ни слова.