Не знаю, сколько времени я просидел, вдыхая и выдыхая от боли через раз, с ужасом глядя в черноту зияющей под ногами пропасти. Время теряет всякое значение, когда ты на волосок от смерти, а затянувшаяся пауза всё никак не желает заканчиваться. Темнота сгустилась сильнее, свет небес словно увяз в самом воздухе. Противоположная стена утонула во мраке. Загнавшие меня в ловушку твари на той стороне расселины тоже пропали из виду. Расстояние и изломы камней приглушали звуки, но все равно хорошо было слышно, как они там бесятся наверху. От злости, что не смогли меня сцапать. Ну, хоть одну на перерождение отправил. Слабое утешение…
Да свалите уже оттуда, думать мешаете!
Связь с клыканом, сопевшим в котелке внутри котомки, что даже забавно, не прервалась. Вот же живучая… мелочь. А дальше-то что? Вот что дальше⁈
Судорожно сцепив зубы и стараясь не заорать, повернул голову направо, налево. В шее хрустнуло. Стена отвесная. Ни трещин, ни выбоин, за которые можно зацепиться пальцами. Я ведь ни разу не скалолаз и не умею перемещаться по отвесным стенам, используя для опоры любые неровности. Даже если умудрюсь встать и выпрямиться в рост, доверху не дотянусь. А ведь встать и повернуться лицом к стене на столь узкой ступеньке — тоже проблема. Зараза. Я здесь долго не высижу. Стоит расслабиться, допустить малейшую неосторожность — и кирдык. Улечу в пропасть.
Из одной задницы в другую, хоть плачь, да только не поможет…
Так, нужно успокоиться. Стараясь двигать только руками и не тревожить разодранную спину, я аккуратно снял с пояса флягу, хлебнул. Очень хотелось сделать ещё один глоток, побыстрее сбить боль, но я совладал с секундным порывом. Пользы от второго глотка, если делать без положенных пауз, вдвое меньше, чем от первого, третий и вовсе станет ядом, навесив неприятный дебафф «Интоксикация». У применения зелья тоже свои откаты — две с половиной минуты. Но засиживаться нельзя однозначно. Страшно же до колик торчать здесь каждую лишнюю секунду. А страх, как известно, заставляет делать глупости. Вроде прыжка через пропасть.
Так что всё-таки можно сделать⁈ Думай! В котомке есть верёвка, на которой вместо подстилки дрыхнет питомец… Надежда вспыхнула и погасла. А толку? Как её закинуть на край? Как там закрепить? Надо было тогда уж и крюк какой-нибудь прихватить из песочницы, чтобы соорудить «кошку». Угу, задним числом все умные.
Погоди-ка. В момент прыжка я толком ничего разглядеть не успел, но вроде видел небольшое деревце метрах в двух от края. И хотя нет крюка к верёвке, но есть… Блоха! Может, идея и не очень, но ничего лучше всё равно нет.
Минут десять ушло на то, чтобы предельно осторожными движениями вытянуть из зажима котомку, развязать горловину, достать питомца, положить на колени (хоть бы не гавкнулся вниз), вытянуть из котелка верёвку, развязать узел. Пока проделал все эти манипуляции, взмок хуже сапёра над незнакомым взрывателем. Ещё несколько минут ждал, когда питомец стряхнёт остатки долгого сна — без сомнения, передержал его без выгула. Наконец Блоха чихнул — вроде негромко, а эхо пошло гулять между стен расселины так, будто расчихалась целая стая. Тссс!
Очухавшись, щенок инстинктивно попытался вырваться из крепко сжимающих его тельце пальцев, но тут же присмирел от мысленного приказа. Посадив Блоху на плечо, я заставил его крепко вцепиться зубами в складку на вороте робы, а затем приступил к выполнению самой тяжёлой части задумки. Теперь бы самому не гавкнуться, пока выпрямляюсь и выкручиваюсь носом к стенке…
Ну надо же. Что-то не то с сознанием от страха творится. Вроде только что сидел, а уже стою лицом к стене, вжимаясь в неё грудью. Причём уже полностью размотанная верёвка одним концом привязана к запястью, а другой конец в зубах держит клыкан. Цепляясь когтями за ткань на рукаве робы, щенок перебрался на отставленную в сторону ладонь. Ладно… Теперь осторожно поднимаем руку вверх — насколько хватает роста. Я ещё немного отодвинул ладонь в сторону пропасти, давая малявке более подходящий угол для прыжка, и тут же до боли вжал пальцы другой руки в какую-то выбоину, чтобы не качнуло назад, в пустоту.
О том, что будет, если у Блохи не получится, старался не думать. Отключил голову. Питомцу, похоже, и вовсе этого делать не пришлось. Судя по тому, как он беспечно топтался всеми четырьмя лапками по раскрытой ладони, под которой чернела равнодушная тьма, у него страха не было в принципе — просто нечем было бояться. Или он куда более безбашенный, чем я…