— Слышь, приятель. А найди-ка мне что-нибудь интересное.
Блоха недоуменно вякнул, вильнул гибким хвостом, но с места не тронулся. Понятное дело, это ведь не Кроха из рода фейри, как у Зубоскала. Та умела искать приятные сюрпризы, в данже Дивносада это очень даже пригодилось. Счастливчик… Тьфу! Это он-то счастливчик, после того, как его вышвырнули в самое пекло к чертям на рога⁈ Если «Самшитовый город» — это суровые будни, то в «Инферно», куда Эско запульнул Зубоскала, должен быть форменный филиал кошмаров. Спасибо, не надо мне такого счастья.
Выбравшись наружу, я срубил кинжалом подходящее деревце и избавил ствол от веток. Несколько минут не особо затратных усилий — и в руках оказалась увесистая хреновина килограмма на три. Ухватистая, плотная древесина. То ли недопосох, то ли недопалица. Сгодится. Лучше уж так, чем с пустыми руками.
Взвалив палку на плечо, я больше не стал терять время и быстрым шагом двинулся в путь. Мысленно восстанавливая свой вчерашний маршрут, вскоре вышел на небольшой рукотворный водоём — к выложенной из камня чаше метра полтора в диаметре, утопленной в землю почти по самый край. Вода мерно переливалась через резной бортик, уходя в широкие стыки между плитами — видимо, древняя дренажная система всё ещё справлялась со своей задачей, не превращая площадь в болото. Благодаря непрерывно бившему из центра чаши источнику вода оказалась чистейшей. Вот же как бывает — от цивилизации остался один прах, а родник всё ещё действует.
В прошлый раз я всё-таки шёл другим путём, так как этой чаши не помнил. Хмыкнув, я тем не менее воспользовался оказией с удовольствием. Поплескал на лицо, затем наполнил «водную» флягу. Клыкан тоже в стороне не остался — минут пять жадно лакал, чтобы напиться впрок. Затем вдруг сиганул в чашу, на миг скрывшись под водой. Глубины там было как раз клыкану по маковку — он звонко клацнул лапами по каменному дну и тут же вынырнул обратно. Выбравшись из чаши, встряхнулся, посмотрел на меня куда радостнее, чем раньше, и подбежал ближе, суматошно виляя кисточкой на хвосте. Только сейчас я заметил, зачем ему понадобилось нырять, и дело оказалось вовсе не в водных процедурах.
— Ай, красавчик! Ты мне что-то интересное принёс, дружок?
Я наклонился и забрал подношение у клыкана, которое он сжимал мелкими зубами. Плоский овальный камушек величиной в треть ладони, чёрный и гладкий, как стекло. Обсидиан? На одной стороне выгравирована тонкой нитью золотистая окружность, на второй — тоже окружность, но из серебристых точек. Я провёл пальцем по чёрной поверхности — влага исчезла с камня почти мгновенно, словно он её впитал или просто отвергал. Система по-прежнему хранила партизанское молчание, не выдавая даже названия предмета. Но выбрасывать точно не стоит, не разобравшись. Выходит, не только фейри умеют находить полезные хреновины⁈
Я склонился над водой, пытаясь рассмотреть в рябившем зеркале, во что превратилась моя физиономия после всех вчерашних приключений. Магосфера, качнувшись, зависла прямо над зеркалом воды, на миг перекрыв моё отражение. Её мягкое сияние в рассветных лучах казалось неуместно бодрым на фоне моей изнурённой физиономии. Хреновое, конечно, зеркало, поверхность искажает, но лучше, чем ничего.
Выгляжу нелепо. Низкорослый, тощий — пацан пацаном, едва ли можно дать двадцатник. Болезненно-худощавое лицо, словно меня в прошлой жизни долго и усердно морили голодом. Волосы какие-то пегие, вроде и не длинные, всего с ладонь, но жёсткие, как проволока. Смочив в чаше ладони, попытался пригладить вихрастые патлы. Бесполезно. Как высохнут, снова будут торчать метлой. Ещё и шея тонкая. И голос фальцетом. И глаза светлые, с какой-то нездоровой желтизной. А ещё друзья говорили, что когда я не в настроении, то глаза у меня становятся совершенно круглыми, навыкате. Отсюда и прозвище — Филин. Тьфу. Смотреть тошно.
Скорбно вздохнув, я снова двинулся в путь. Время не ждало, а думать «о жизни, вселенной и вообще» можно и на ходу. Клыкан шустро унёсся вперёд, опережая метров на десять и частенько совсем пропадая из виду — то в высокой траве, то в густых кустах. Функции разведки ему уже по силам, а как вырастет — научу танковать. Матёрые клыканы — мощные зверюги…
Как ни пытался прогнать прочь невесёлые размышления о своей физиономии, они всё равно лезли в голову, словно назойливая мошкара в жаркий полдень. Вот как с таким, как я, водиться? Красавцем не назовёшь ни за какие коврижки. Но главное — характер. Я вспыльчив, да. Редко бываю объективен. Именно потому что вспыльчив. Гонор, наш бравый лидер, прямо в глаза мне так и сказал, что морда лица у меня вечно недовольная и над собой нужно работать, чтобы люди потянулись. По большому счёту я с такой оценкой себя любимого категорически не согласен, но…