Я не успел высказать Гонору всё, что думаю о его понятии позитива, так как в этот момент руины расступились. Каменный лабиринт наконец выпустил нас к той самой расселине, которую я безуспешно искал несколько часов самостоятельно.
Глава 8
Правила испытания
Гонор уверенно подошёл к краю провала, разрезавшего руины города широкой извилистой линией, и бесстрашно вгляделся вниз. Мне ничего не оставалось, как с опаской приблизиться и встать рядом.
За каменистым краем обрыва внизу всё так же колыхалась Тьма, текла чернильной рекой на глубине около пяти метров. Казалось, будто ночь не уходила с рассветом, как ей полагалось, а пряталась в разломе на весь день. При дневном свете разлом выглядел даже более жутко, чем ночью. Что же там таилось? Нечто реальное или просто игра теней, подпитанная пережитыми страхами?
Шесть метров. Окинув оценивающим взглядом ширину пропасти, я посмотрел на свои ноги и зябко передёрнул плечами. Неужели я действительно это перепрыгнул⁈ Наверное, в тот момент Система выдала мне нехилый аванс по Ловкости, иначе я бы точно кормил сейчас ту «чернильную реку» на дне. Чего только сдуру не сделаешь. Ха, а ведь это действительно то самое место, вон и деревце растёт, спасшее нас с Блохой. Из-за питомца и обратил внимание — клыкан не упустил случая подбежать и обновить метку свежей струёй. Хозяйственный, паразит. Я невольно хмыкнул, но тут снова глянул вниз, и улыбку как ветром сдуло.
— У меня от этой расселины мурашки по коже, — пробурчал я, покосившись на задумчиво обозревавшего окрестности клирика. — Давай поищем место для переправы получше…
— Вон там вроде идёт сужение, — Гонор махнул рукой влево, звякнув стальными элементами брони, и сразу двинулся в указанном направлении, даже не оглянувшись — уверенный, что я отправляюсь следом.
Хорошо, когда не нужно принимать каждое решение в одиночку. Одной головной болью меньше. Хоть я и препираюсь частенько с клириком, но в его компании на душе гораздо спокойнее. Да хотя бы поругаться есть с кем, пар выпустить — уже огромная польза. Если не разряжать эмоциональное состояние, то негатив захлестнёт с головой. Водки бы тяпнуть, тоже хорошо помогает для быстрой разрядки, да нет её.
По-хорошему завидую Гонору: он и по характеру такой же непробиваемый, как его чёрная кольчуга, ему всё нипочём. Зато могу развлекаться за его счёт, сколько пожелаю. Прямая выгода. Ну да, да, я ещё немножечко эгоист, не вижу в этом ничего плохого. Говорю же — в меру.
Шагая за клириком, я в какой-то момент обнаружил, что снова ласкаю подушечками пальцев гладкие бока найденного на дне водоёма камня. Не заметил, когда снова достал его из котомки. Впрочем, нет, заметил. Сразу, как Гонор отвернулся. Я что, прячу свою находку от клирика? Если и так, то неосознанно. Странно. Боюсь, что заберёт? Но за Гонором греха стяжательства не водится.
Камушек, зажатый в ладони, вдруг ощутимо потеплел, словно одобряя мою скрытность. Бред. Но жребий-то каков! Этот выбор реально помог улучшить ситуацию, ведь в результате я встретился с клириком, а мог до сих пор бродить среди руин в печальном одиночестве.
Кстати, а ведь Гонор так ничего толком и не рассказал. Кто такая эта девушка в белом, что именно она должна была передать клирику и о каких правилах я ещё не знаю. Умеет же зубы заговаривать.
Через сотню шагов расселина действительно заметно сузилась, но дальше, насколько хватало взгляда, лучше не становилось. Метра три от края до края. И я остановился. Нам по-любому нужно перебираться на ту сторону. Так почему не здесь? Да-да, я соврал. Или, скорее, малость приукрасил. Иногда я предпочитаю принимать решения самостоятельно. Когда ситуация напрямую касается моей шкуры.
— Гонор!
— Ну, что ещё? — что-то почувствовав в моем тоне, клирик тоже прервал шаг и обернулся с вопросительной физиономией.
— Я с места не сдвинусь, пока не получу ответы. Хватит играть в «догадайся сам», рассказывай всё, как есть.
Рыскающий впереди Блоха мигом вернулся. Бодро и потешно подпрыгивая на всех четырёх лапах, он требовательно зарычал на клирика. Полная солидарность.
— Заговор, значит, — вздохнул Гонор. Массивный набалдашник молота со звоном припечатал обломок каменной плиты, выбив искру и облачко вековой пыли.
Хороший он мужик, наш клирик — не умеет долго сердиться. А если ещё и под руку не попадаться, когда он в гневе, то лучшего спутника не найти.