Спускаясь к выходу, он специально на первую скрипучую ступеньку наступил. Как знал, что на ее взвизг вдова дворника выглянет. И она выглянула, позвала к себе, чай сделала.
В общем, вместо гуляния просидел он больше часа в теплой, изобиловавшей запахами простой жизни кухне у вдовы. Рассказал о том, как с Надеждой в Купеческом саду гуляли, а про стол не рассказал и удивился даже, что не спросила она его про стол. Не могла же она не видеть, как красноармейцы его из парадного выносили? Но не коснулась их чайная беседа злосчастного стола. А тем временем улица за окном проснулась, зашумела.
— Ты если что спрятать хочешь, можешь мне на хранение дать, — сказала напоследок вдова. — Завтра снова будут по домам ходить! Постельную повинность на жильцов накладывать! Так ты смотри, прибереги то, что сохранить хочешь!
Глава 11
— Васыль, чаю сделай! — крикнул товарищ Найден кому-то, увидев поднимающегося по лестнице с красными перилами вчерашнего озабоченного письменным столом визитера.
Завел Самсона Найден в тот же кабинет, и поразился парень сразу происшедшим за ночь изменениям — теперь кроме его стола и стула под другой стенкой стоял книжный шкаф без книг, а по бокам — два важных купеческих кресла. Перед правым из них — шахматный столик.
— Садитесь! — указал Найден именно на это кресло, возле которого столик стоял. — Сейчас чаю попьем!
Самсон осторожно опустился, и приняло его кресло как некую значительную особу. Усадило оно его в себя мягко и уважительно. Так, что даже сам он себя на мгновение важным почувствовал.
— Прочитал я вашу реляцию, — выдохнул задумчиво Найден. — Хорошо пишете!
В кабинетное помещение зашел с двумя кружками чаю стариковатый, сутулый мужчина с проседью в волосах. Протянул одну кружку опустившемуся во второе кресло Найдену, а вторую — Самсону.
— Хорошо пишете, — повторил Найден, когда Васыль вышел. — Давно так легко не читал! И мысли умеете излагать точно и детально!
— Спасибо, — ответил Самсон на похвальбу, ожидая от говорившего скорейшего перехода к сути вопроса.
Суть вопроса тоже прозвучала, но визитера не порадовала.
— Вынужден наложить на вашу реляцию отказ, — после паузы проговорил Найден грустно. — Ответственного сотрудника, который реквизировал стол, накажем за два проступка по должности: за реквизицию не подлежащего реквизиции и за невыдачу документа о реквизируемом столе. Но стол, — Найден бросил на упомянутый предмет разговора задумчивый взгляд, — стол нам очень нужен. Дел все больше, а работать не на чем, да и почти некому…
Он повернулся теперь лицом к Самсону и посмотрел на него выжидательно.
Самсон сник. Понял он, что зря вечером накануне так старался выводить карандашом по бумаге убедительные мысли.
— Я вижу, он вам дорог, — участливо добавил Найден.
— Это стол отца, в ящике его… наш семейный паспорт…
— Ну, эти документы скоро не будут иметь смысла, выдадим новые, — Найден отпил горячего чаю и, видимо, обжег губу о край кружки, скривился.
— А вы к деникинцам как относились? — спросил, отвлекшись от ожога.
— Никак, плохо.
— А к гетьману?
— Как все, — осторожно ответил Самсон. — Так же, как и к его немцам!
— Ага, — закивал Найден. — А директории сочувствовали?
— Почему? — удивился парень вопросу.
— А нашей, рабочей власти?
Самсон посмотрел вдруг на собеседника с реальной жалостью во вгляде.
— Вам сочувствую, — сказал он, имея в виду именно этого уставшего, давно не высыпавшегося собеседника с почти утраченными из-за образа жизни чертами лица.
Найден помолчал, потом подошел к столу, взял написанную накануне реляцию, снова опустился в кресло.
— Я могу вам помочь, только если вы захотите помочь нам, — сказал он.
— Это как же?
— Мы должны остановить уличный бандитизм и беспорядок. Нам нужны решительные, — при этом Найден бросил взгляд на истрепанную бинтовую повязку Самсона, — решительные и грамотные люди… Если вы согласитесь, этот стол будет вашим рабочим столом! И весь кабинет будет вашим! Мы тут еще кушетку поставим, чтобы можно было отдохнуть, не покидая помещения!
— Это как? Кем я тут буду? — Самсон огляделся по сторонам, примеряясь к кабинету.
— Ну по должности — это мы решим, а по службе будете бороться с грабежами, будете на страже порядка! Всем, чем сможем, мы вас обеспечим. Талоны в советскую столовую я вам смогу хоть завтра выдать, если согласитесь!
Самсон чуть помедлил с ответом. В его памяти снова сверкнула сабля, которой убили отца, и вторая сабля, отсекшая его ухо, ухо, лежащее теперь тут, в этом кабинете, в верхнем левом ящике отцовского стола. Выходило так, что сам стол переехал из квартиры в милицейское учреждение, чтобы отомстить за смерть хозяина, чтобы принять участие в борьбе за порядок, которого теперь не было нигде, даже в самой его, Самсона, квартире, где лежали украденные и награбленные Антоном и Федором вещи.