— Теперя можна? — спросил Федор.
— Отведи его! — скомандовал Самсон красноармейцу Семену.
— Потом привезти назад? — спросил тот.
— Нет, не надо. Потом приведешь мне Антона Цвигуна!
Глава 21
Нижняя ступенька деревянной лестницы скрипнула под ногой Самсона около полуночи. Он успел подняться еще на шесть ступенек вверх, когда за спиной громко открылась дверь дворницкой квартиры и из проема решительно выглянула вдова, одетая в черную юбку и черную кофту.
— Самсон! — окликнула она. — Куда спешишь? Там тебя никто не ждет! Арестовали твоих постояльцев!
Меньше всего в этот момент сонному и уставшему парню хотелось говорить со вдовой дворника, но пойман так пойман. Он обернулся.
— Знаю я! — сказал и хотел было подниматься дальше — до двери оставался еще один пролет лестницы.
— Спустись! У меня же для тебя письмо! — крикнула вдова.
— Почтовое? — удивился вслух Самсон.
— Нет, от Наденьки!
Тут уж ноги сами сбежали вниз. И не минул он, забывшись от счастья, первой ступеньки, которая опять резко скрипнула, вызвав на лице у вдовы болезненную гримасу.
— Зайди, — сказала она, хотя Самсон уже вошел и сразу повернул на кухню.
Свет электрический в эту полночь горел. Значит, дров на электростанции хватало. Самсон, усевшись за стол, заставленный грязными тарелками и чашками, бросил взгляд на потолок, на скромный желтый абажурчик из какой-то натянутой на круглый проволочный каркас материи.
— Я чаю греть не буду, — выдохнула, присаживаясь рядом на стул вдова. — Могу настойки налить!
— Налейте! — согласился Самсон.
Бутылка с красноватой настойкой уже украшала стол. И рюмка граненая на ножке стояла перед вдовой — себе она и налила сначала. Потом взяла другую рюмку. Не было очевидно: чистая она или нет. Наполнила и поставила перед гостем.
— Ты что-то лицо потерял, — произнесла с сочувствием.
Самсон пригубил. Настойка оказалась крепкой и горькой. А ему хотелось сладкого. Он вспомнил тяжелый и безрезультатный разговор с красноармейцем Антоном, который смотрел на него с ненавистью и обещал в следующий раз не жалеть и своими руками задушить. Особенно раскричался он, когда Самсон спросил его про Якобсона. Если бы руки Антона не были связаны, наверняка схватился бы он что было силы за Самсонову шею. Но не давали веревки Антону руки распустить, а когда совсем раскричался арестант, то красноармеец Семен двинул его в щеку прикладом ружья, и тот сразу стал смирный, но угрюмый. Протокол вопросов-ответов с ним не получился, потому что молчание словами не запишешь, а оскорбления и угрозы Самсон записывать не хотел. Ведь сразу было бы видно, что не смог он провести допрос. Отвел его потом Семен назад. Сам Самсон еще заглянул в свой кабинет, оставил бумаги на столе и решил, что с Найденом обо всем поговорит завтра. Дело можно скоро и закончить. Краденое вернется пострадавшим, несостоявшиеся дезертиры и состоявшиеся грабители получат свое наказание, а он займется другими делами! И среди этих других дел обязательно бы нашлось время для Надежды. Но тут неожиданно оказалось, что она сама приходила и оставила письмо.
— Так ты теперь в милиции? — спросила вдова, взглянув на парня заинтересованно и задумчиво.
— Ну да.
— И можешь убийц разных найти?
— Могу, — излишне самоуверенно заявил Самсон и посмотрел на пустую рюмку.
Вдова тут же ее наполнила. И себя не забыла.
Выпили.
— Если ты убийц моего Петра найдешь, я тебе золотом заплачу! — сказала вдруг она.
Самсон вспомнил ее мужа, дворника — крупный, бородатый, шумный и приветливый мужик, который всегда отпирал парадное, когда возвращался он гимназистом поздно после гулянки. Руки имел крепкие. Однажды поругался с ломовым извозчиком и тремя ударами топора разрубил его телегу пополам. Извозчики его потом здорово поколотили, но он, полежав дома дня два, уже на третий снова был бодр, весел, задирчив и шумлив. Мертвым его нашли под домом год назад, в восемнадцатом. Было похоже, что кто-то ночью в парадное громко колотил, а он взял и открыл. Почему открыл — уже никто не узнает.
— Вот твое письмо, — протянула вдова Самсону записку, сложенную вчетверо.
Он отвлекся от ее покойного мужа. Взял записку. И тут снова прозвучало в его голове обещание вдовы за найденных убийц золотом заплатить. «Откуда у нее золото?» — подумал. И в ответ на эту мысль припомнился допрос Федора. «Сказали только серебро, ни золота, ни камней не брать!» — Так или почти так пояснил сначала Федор, почему в их добыче не было золота. И припомнилась фамилия Якобсон, которую они упоминали ночью и которую услышав, так испугался Федор.