— Вы уже бинт сняли! — сказал участливо, примерившись взглядом к заживавшему обрезу уха, едва выглядывавшему из-под кожаной фуражки.
— Да, — кивнул Самсон.
— Что-то в вас изменилось, — наморщил лоб Сивоконь. — В лице! Вы как будто повзрослели!
— Да я так и чувствую, — признался Самсон и, открыв раскладывающееся в квадрат «горло» саквояж-баула, выложил на пол пустой мешок, а потом стал выкладывать уже на стол аккуратно сложенные костюмные выкройки.
При этом действе взгляд портного заострился, он даже поднялся со своего венского стула и подошел поближе. Расправил ладонью одну выкройку, надел очки и наклонился над написанными мелом на ткани циферками.
— А что это у вас? — он поднял взгляд на парня. — С чем это вы ко мне пришли?
— Понимаете, — заговорил Самсон, опустив на стол последний кусок расчерченной мелом черно-коричневой полосатой ткани, — это вот краденое… Но заявления от пострадавшего портного не поступало! Может, знаете, кого из портных в последнее время грабили?
— Да всех грабили! — Сивоконь пожал плечами, потом вернулся взглядом к ткани. — Это же йоркширская шерсть! Ишь ты! — Он примял край ткани пальцами. — Дорогущая! Видно, из старых запасов! — Взял двумя руками один кусок, поднял перед собой. — Ага, боковушка передней части… циферки-циферки… Почерк на Бальцера похож! Он так любит, чтоб все циферки под углом, вверх уходили!
— А где его найти?
— На Бассейной, возле бывшей школы десятников. Почти на углу, напротив крытого рынка! Только не думаю, что он в городе! Говорили, что он в Брюссель собирался!
— Проверим! — закивал Самсон. — Если остался, то будет рад, что украденное вернули!
— Ну да, — согласился Сивоконь. И снова перевел взгляд на выкройки, взял в руки еще одну, подвесил перед глазами. — Смешной размер! — удивленно мотнул головой. — Как на пухленького пацана! И кто бы это сейчас заказывал своему сыну-недорослю костюм из йоркширской шерсти, да еще и такой строгий? Императорских и биржевых приемов больше нет, а на субботник в таком не выйдешь! Какой-нибудь красноармеец поймет это как классовую атаку и штыком проткнет и костюм, и того, кто в нем!
— Ну, может, он своему сыну шил? — предположил Самсон. — На совершеннолетие, например? Совершеннолетие ведь никто не отменял!
— Пока не отменяли! — поддакнул портной.
Очевидной витрины портного Бальцера на указанном Сивоконем отрезке Бассейной Самсон глазами не нашел. Заклеенные газетами окна кондитерской смотрели на мир грустно и с тоской. Рядом на двери в полуподвальное помещение желтой краской было выведено «Москательная лавка». В третьем от угла двухэтажном доме на первом этаже в окнах отсутствовали стекла, но на втором, казалось, жизнь продолжалась. Дверь в парадное этого дома оказалась открытой. И уже внутри на стенке справа была нарисована кисть руки с указующим вверх по лестнице перстом и с подписью «Ремонт одежды».
С саквояжем-баулом в руке Самсон поднялся по деревянным ступеням и постучал в единственную на этаже высокую дверь.
Лысоватый с усиками щеточкой мужчина, открывший визитеру, посмотрел на него через толстые линзы очков пристально и сердито.
— Что вам починить? — спросил он и опустил взгляд на саквояж-баул.
— Я ищу портного Бальцера, — признался Самсон.
— Я крупных заказов больше не беру, — ответил он. — Только мелкий ремонт.
— Так вы и есть Бальцер?
— Да, Бальцер это я! — представился мужчина. — Зайдите!
Комната за дверью была одновременно и мастерской, очевидно временной, и проходным помещением, за которым располагась, видимо, его квартира. Швейная машинка с ножным приводом стояла в правом углу, накрытая простыней. Но широкую педаль для приведения в движение швейного механизма простыня не закрывала. Широченный стол занимал почти половину комнаты. В дальнем левом углу тумбу украшали пять разноразмерных угольных утюгов, и слева под стеной стоял узкий утюжильный столик. В деревянных ящиках под окнами хранились, видимо, тканевые отрезы или инструменты. На стене над утюгами в рамках под стеклом поблескивали золотым тиснением иностранные дипломы.
— Ну что у вас? — нетерпеливо указал Бальцер пальцем на саквояж-баул. — Показывайте! У меня нет времени!
Неприветливость хозяина не раздражала Самсона. Наоборот, он представлял сейчас, как Бальцер изменится в лице, когда увидит то, с утратой чего, похоже, он смирился! Ведь если б не смирился, то написал бы заявление о краже!
— У меня для вас хорошие новости, — Самсон поставил саквояж-баул на стол, раскрыл и стал выкладывать рядом куски выкройки.