— Сошьешь и в коробку! — добавил Найден. И вдруг задумчиво в потолок посмотрел, на слабо горящую лампочку в зеленом абажуре. — С документами твоими интересная история, — усмехнулся он и опустил взгляд на Самсона. — Все подделанные! Нет в природе ни чекиста Мартенса, ни Кириллова, ни поляка Будржевского, ни Кочевых! То есть в природе они могут и существовать, но в другой природе, не в нашей. Так что неизвестно, кого ты убил!
— Убил? — Самсон напрягся. — Я ж не убил, я ранил!
— Три пули в сердце и четыре в живот? Ранил? — рассмеялся Найден. — Пасечному рассказать — не поверит! Он думает, что лучше всех у нас в участке стреляет! А вот и неправда!!!
— Так он же стонал! Его нашли убитым?
— Нашли. Даже сфотографировали. За покойным никто не пришел, вот и отдали пока студентам-медикам! На Фундуклеевскую отвезли! В покойницкий театр!
— А можно мне еще один допрос по делу красноармейцев провести? — обратился Самсон. — Только не этих двоих, что увезли, а портного, которого они ограбили? Больно он перепугался, когда я выкройки хотел ему вернуть… К тому же он немец!
— Да он просто нашей власти боится! Пол-Киева ее боится! — сказал Найден.
— Холодный думает, что то, что у него украли, тоже краденым было! — ответил на это Самсон.
— Так ты хочешь его припугнуть, чтобы еще одну кражу раскрыть? Холодный так считает? — опустил Найден взгляд в пол, губы скривил, словно о чем-то неприятном задумался. Минуты через две ожил. — Ладно, возьми красноармейца да арестуй этого немца на денек! Он тебе сразу все свои страхи и выложит! И сам больше кражи не ищи! А то наберем опять целый подвал сброда, а они тут друг другу горлянки перережут!
Около девяти вечера прошил Самсон документы дела грубой серой ниткой и хотел уже было иголку ножом отрезать, но тут про портного вспомнил. А вдруг тот что интересное расскажет? Тогда надо будет еще один протокол сюда, в дело вшивать!
Сунул он дело, из которого нитка с иголкой болталась, в верхний ящик стола. Раскатал полоску мягкой мастики, прилепил к краю ящика и печать в нее свою вдавил.
Бесфонарная темень снова окутала Киев страхом и ощущением опасности. По безлюдным улицам изредка проезжал, дрожа светом желтых фар, служебный автомобиль. А Самсон с грозно висевшей с ремня на правом боку деревянной кобурой и красноармеец Семен с винтовкой за плечом шли на Бассейную. Сапоги Самсона ударялись подошвами о булыжную мостовую гулко, но не звонко. Это Самсона радовало. А еще его радовало, что так же гулко, но не звонко стучали по дороге подошвы сапог Семена. Потому что звуки их служебного присутствия не врывались в гудящую тишину города, а вплетались в нее.
Нужные двери Самсон нашел сразу, и они вдвоем поднялись почти на ощупь по деревянной лестнице на второй этаж. Самсон постучал в дверь портного сначала вежливо, а потом громко. Показалось ему, что услышал он из-за двери какие-то звуки — то ли шаги, то ли от перестановки стула. Но двери никто не открывал. И тогда забарабанил Самсон по ней двумя руками.
— Кто есть там? — наконец прозвучал знакомый голос.
— Из милиции! — крикнул ему Самсон. — Помните, я вам выкройки приносил! Откройте!
— Я уже спал! — сказал портной.
— Откройте! — настойчиво повторил Самсон. — Мне надо задать вам два вопроса.
За дверью снова словно сдвинули по деревянному полу стул. Но тут послышался легкий скрежет ключа, отпирающего замок. Самсон сделал шаг назад, не помня, в какую сторону открывались эти двери.
Двери открывались наружу. Но поначалу в открытом проеме показалась рука с горящей керосиновой лампой. За ней выглянуло перепуганное лицо.
Самсон схватил портного за кисть руки, выхватил лампу, отчего стеклянный колпачок слетел с нее и вдребезги разбился под ногами.
— Вы арестованы! — заявил он.
И тут словно портного кто-то толкнул в спину и он навалился на Самсона всем своим весом. Тут же прозвучал выстрел, и глаза портного замерли, а вес его стал еще более нестерпимо тяжелым для Самсона. Он начал оседать вместе с портным, и тут из-за его спины выскочил человек в пальто, и Самсон от неожиданности шагнул назад, наткнувшись своей спиною на перила и едва удержавшись на краю верхней ступеньки лестницы. Он видел в свете керосинового мечущегося, не защищенного более стеклянным колпачком пламени человека, лица которого невозможно было разглядеть. Только силуэт фигуры и вытянутая вперед рука с наганом или маузером. И дуло смотрит Самсону в грудь. Самсон отпустил портного, который, упав, занял почти всю площадку перед распахнутой дверью. Оставались Самсону, может, секунда или две жизни, но в этот момент красноармеец Семен, стоявший под стенкой справа, схватил руку с оружием, и завязалась борьба, очень короткая. Невидимый человек как-то вывернулся, выстрелил в Семена и с грохотом понесся вниз по лестнице. Громыхнули двери.