— Цыганку с Евбаза привели. У комиссара пограничного полка золотой портсигар украла и успела так спрятать, что и не нашли! Вот кричит теперь, что не виноватая!
— Вот дурень! — опять рассердился Найден. — Зачем комиссару золотой портсигар? Что, не мог себе серебряный взять?
— Так, может, не было серебряных, — вступил в защиту неизвестного пострадавшего комиссара Васыль. — Серебряные вон все хотят иметь!
— Я кровать обязательно привезу! — заговорил Самсон, которому показалось, что Найден уже отходит от своего раздражения и вот-вот вернется в обычное, покладистое расположение духа.
— Какую кровать?
— Ну железную, от Бальцера, для караула!
— На чем ты ее привезешь? Ты думаешь, что я единственную подводу участка в твое распоряжение дал? У нас тут полный хаос! Я даже статистики по делам добиться не могу! В канцелярии работать некому! Люди нанимаются и на третий день исчезают!
— Товарищ Найден! — Самсон вдруг ожил, осмелел и решительно уселся за свой рабочий стол. — Мне еще бумага нужна! О содействии! Для губернского статбюро! Они недавно перепись Киева делали, там можно узнать, кто в домовладении Бальцера проживал!
Найден на мгновение замер, почесал пальцем за правым ухом, присмотрелся к Самсону.
— А тебе что, требования о содействии всех органов и учреждений не выписывали? — и он покосился недобрым взглядом на Васыля.
— Выписывали ему, как и всем! — скороговоркой ответил тот.
— Да, выписывали! — вспомнил и Самсон.
— Ну так и ходи по учреждениям с этим требованиям! А то у нас бумаги не хватит — на каждое отдельное учреждение отдельную реляцию писать!
Тут Найден опять посмотрел на ящики с книгами. Повел носом, словно внюхивался.
— И вынеси сегодня же отсюда эти книги! Хочешь, чтобы у тебя мыши завелись?
— Там, где хозяйничают крысы, мыши не заводятся! — миролюбиво заметил Васыль.
— Это кто у нас тут крысы? — резко обернулся к нему Найден.
— В подвале и в арестантских комнатах! Там провал в углу, видать, в канализацию! Оттуда и приходят!
— Так прикажи, чтобы заделали провал.
— Кому приказать?
— Той советской службе, которая провалы заделывает!
— У нас пока только те службы есть, которые бумажки выписывают! А из тех, которые что-то делают, — только трамвай, железная дорога и электростанция!
— Ну тогда молчи! И займись чем-то полезным!
— Так я и молчу! И занимаюсь!
— А кто про крыс сказал?
— Ну это я так! Без умысла!
— Во-во, всё-то ты без умысла! И словечко-то какое подобрал? Умысел!
— Ну как, с умыслом — оно отягчает преступление, а без умысла — наоборот!
По лестнице за дверью застучали чьи-то ноги. Кто-то взбегал отчаянно, словно гнался или наоборот — сам был жертвой погони.
— Товарищ Найден! Товарищ Найден! — дребезжащий крик ворвался через приоткрытую дверь.
— Что там? — крикнул в ответ Найден, и дверь тут же открылась. В проеме остановился запыхавшийся Пасечный.
— В Межигорье и Вышгороде мятеж! Красноармейцев с комиссарами схватили! Грозятся расстрелять!
— Кто? — Новость явно захватила Найдена врасплох. Лицо выразило на мгновение беспомощность и растерянность.
— Селяне местные! С атаманом Струком! Он уже начал селянам землю нарезать! Сказал, что большевики их все равно обманут! ЧК туда конный отряд выслали! Так что подавят, не беспокойтесь!
— Вот суки! — вырвалось у Найдена, и лицо его стало злым, как лезвие ножа. Он сплюнул на пол.
Самсону это не понравилось. Он, услышав новость, вскочил из-за стола, но теперь его взгляд уперся в пол, туда, куда сплюнул командир.
— Ты что, чистюля? — отреагировал Найден на взгляд Самсона и принялся размазывать плевок подошвой сапога.
Потом, бросив еще один недобрый взгляд на Самсона, он вышел, а за ним следом выбежал и Васыль.
Внутренний караульный губернского статбюро внимательно прочитал требование о содействии, предъявленное Самсоном, и послал его на второй этаж к товарищу Сербскому. Но на втором этаже, только ступив на его деревянный, выкрашенный странной желтой краской пол, Самсон увидел дверь с табличкой «Поддомов Валерьян Сергеевич. Начальник отдела статистического подсчета». И сразу вспомнил молодого человека, с которым приходила к нему Надежда. И куртку его необычную черную вспомнил, на которой кресты черным по черному угадывались, сшитую из реквизированной церковной ткани. И еще вспомнил, как он неуместно домашний туалет ретирадой назвал, что, скорее всего. говорило о том, что вырос или жил он в последнее время в помещении, лишенном внутренних санитарных удобств.